С политическим расчетом — положительный образ Маяковского-поэта появился в годы Второй мировой войны на страницах русских националистических газет "Новое слово" (Берлин), "Русский вестник" (Рига), а также в газетах штаба Русской освободительной армии (РОА) генерала А.А.Власова "Заря" (Берлин) и "За Родину" (Псков). Так, в номере власовской "Зари" от 14 апреля 1943 г. (день гибели поэта) почти целую страницу 3-ю занимает статья Н.Маринина "Владимир Маяковский", в которой поэт предстает как борец со сталинской бюрократией — образ идеализированный, но симптоматичный: власовской администрации на оккупированных территориях нужно было позарез привлечь на свою сторону население — с помощью таких "своих", таких советских, таких знаковых фигур, как Маяковский. В берлинском "Новом слове" (1944, 11 октября), а затем и в "Русском вестнике" (Рига), была опубликована уже не пропагандистская "агитка" (как во власовской "Заре"), а очень толковая литературоведческая статья "Владимир Маяковский" никому доселе не известного Вяч.Казанского (псевдоним попавшего в плен к немцам и затем оставшегося на Западе, в будущем известного литературоведа В.К.Завалишина). Конечно, и в ней есть дань "злобе дня" — компрометации "сталинского режима". Но выводы автора из анализа творчества поэта (статья очень большая по объему) серьезны и основательны: "Маяковский оборвал свою жизнь потому, что увидел, что является жертвой ложной идеи. (...) Трагедия Маяковского — трагедия целого поколения советских людей, слепо шедших за Лениным и убедившихся, что они обмануты его преемниками"...
Вот такой неоднозначной получается картина восприятия личности и творчества Маяковского национально мыслящей частью русской эмиграции.
Леонид СЕЛЕЗНЕВ
Современная типография вырубка 10 теперь ещё доступнее.
Речь пойдет об авторе, избравшем профессией изобличение будто бы господствующего в России "антисемитизма". Его многочисленные сочинения на эту тему снабжены способным произвести сильное впечатление на неподготовленных читателей "научным аппаратом" — в том числе наукообразными психологическими и даже физиологическими "обоснованиями".
Главная "мысль" Золотоносова заключается в том, что русские-де постоянно испытывают толкуемый им во фрейдистском духе патологический "страх" перед евреями, притом страх этот порождает своего рода мазохистское наслаждение. И поэтому о чем бы русские ни думали и ни говорили, они-де всегда думают и говорят о евреях, — пусть это и не обнаруживается со всей очевидностью.
Привожу характерное разглагольствование Золотоносова, относящееся ко мне лично. Оно опубликовано сравнительно давно — в №8 журнала "Новое литературное обозрение" за 1994 год (см. с.274), но журнал этот попался мне на глаза только теперь, к тому же и ныне стиль данного сочинителя не изменился.
Обращаясь к моей статье "В.И.Вернадский о самосознании России и единство древности и современности" ("Наш современник", 1992, №6), Золотоносов "обнаруживает", что "вне связи с логикой, но неизбежно Кожинов вышел на тему масонства… Поскольку "масон" означает (на арго "НС") "жидомасона", ясно, что хотел сказать Кожинов. Стоит лишь обратить внимание на навязчивость комплекса страха перед евреями и явно получаемое от этих бессмысленных рассуждений наслаждение. В противном случае, автор (то есть я. — В.К.) солидной статьи не стал бы неоправданно и резко отвлекаться от темы русского". Таким образом, начав разговор о "самосознании России", я, по уверению Золотоносова, фатально свел его к разговору о масонах — то бишь евреях.
В моей статье, о которой идет речь, из 17 занятых ею журнальных полос только одна, да и то не полностью, посвящена проблеме российского масонства. Но дело даже не в этом. На этой полосе назван целый ряд имен людей, принадлежавших так или иначе к масонству: это писатели Новиков и Херасков, архитектор Баженов, государственные деятели Сперанский и Сергей Гагарин, а также всем известные Кутузов (генерал-фельдмаршал), Карамзин, Грибоедов, Чаадаев, Иван Киреевский и сам Пушкин…
В конце концов Золотоносов с его "логикой" может объявить всех их "жидомасонами", но зачислить их в евреи, пожалуй, даже и он не решится…
А между тем, он заявляет, что, заговорив о российском масонстве, я имел в виду евреев. Поскольку у меня нет хоть какого-либо намека на это, его заявление нельзя понять иначе, как бред.
Из этого, полагаю, вполне ясно, что перед нами в точном смысле слова патологический сочинитель (а таковые, как правило, приписывают собственную патологию всем остальным), и читать его опусы имеет смысл только психиатрам.
Сошлюсь еще на книжку Золотоносова под названием "Мастер и Маргарита" как путеводитель по субкультуре русского антисемитизма (СРА)". Я уж не говорю о том, что Михаил Булгаков объявлен здесь воплощением "элементарного антисемитизма". Но Золотоносов достигает, так сказать, своего апогея, объявляя в этой книжке антисемитом и Осипа Мандельштама (с.10)!
