Путин мечется, как пехотинец в чистом поле, по которому бьет снайпер. Арестовал Гусинского, но пошел в синагогу. Отстоял в синагоге, но навестил Солженицына. Почаевничал с Солженицыным, но встретился с "левой оппозицией". Погутарил с Зюгановым, но приласкал Грефа. Приобнял Грефа, но пихнул Березовского. Дал поддых Березовскому, но защитил Чубайса. Сохранил Чубайса, но оставил Россию во тьме. Оставил Россию без света, но возжег лампаду русского патриотизма. Защищает "национальные интересы", но выводит войска из Грузии. Приближает Северную Корею, но отталкивает Приднестровье. Ставит бюст Петра на рабочий стол, но сокращает Российскую армию до потешных полков.
Какой снайпер следит за Путиным сквозь голубую оптику прицела? Посылает пули у виска, заставляет отскакивать, перевертываться, залегать. Превращает его политику в хаос противоречивых поступков на горе нам, на смех врагам.
Этим снайпером является непримиримое противоречие, которое заложено в философию Путина. Русского государственника и либерала-западника. Традиционалиста-патриота и радикального рыночника. Офицера спецслужб и помощника Собчака. Врага антирусского НТВ и друга Абрамовича. Он воззвал к народу, но взвинтил цены на бензин и продовольствие. Освобождается от беспринципного ОРТ, но сохраняет зависимость от "семьи". Хочет спасти русскую науку и культуру, но у него нет денег на поддержку русских журналов. Отважно летит к рыдающим женам подводников, но командир атомной лодки получает столько же, сколько тратит на содержание кошки раскормленная самка нувориша. Он хочет свинтить разваливающуюся Россию болтами президентской вертикали, но миллиарды долларов утекают при нем втрое быстрее, чем при Ельцине.
Государственный романтизм Путина, ласкающий слух и взор идеалисту-книжнику, напоминает раскрашенный воздушный шарик, летящий в синеву над Успенским собором. Но этот шарик привязан к подводной глыбе гайдаровского экономизма, утягивающего Россию в пучину. На этом нарядном, с веселящим газом, шарике не поднять утонувший "Курск".
Такое противоречие не может длиться долго. Горбачевский опыт, когда народ, околдованный сладкозвучными песнопениями, пять лет смотрел, как у него на глазах умертвляют страну, а, очнувшись, оказался на свалке среди крыс и нечистот,— этот опыт для Путина невозможен. Уже сейчас золоченая цепь, соединяющая государственность Путина и антигосударственность Грефа, превратилась в тонкую ниточку, поблескивающую, как осенняя паутинка. Она должна разорваться.
Жуткая реальность России, которая даром, как оброненный на дороге кисет, досталась Путину, состоит в том, что Великая Держава, построенная коммунистами, разворована дотла. В стране не сохранилось станков, газопроводов и электростанций. Веерные отключения страшным пулеметом выкашивают целые регионы, оставляя горы трупов и развалины индустриальных центров. Но воры и ночные тати, своровавшие страну, меняют портфели в правительстве, остаются при власти, готовя для себя последние самолеты в Гибралтар и Нью-Йорк. Ни один прокурор и министр юстиции, любимцы проституток и банных русалок, не доказали, что не получают взяток из рук олигархов. Ни один сыщик ФСБ не сказал, что знает, какими путями текут за кордон краденые нефть, электричество, газ, в каких оффшорах и банках "молодые и старые реформаторы" хранят краденые миллиарды, отнятые у иссыхающих детей, чахнущих академиков, умирающих на пулеметах десантников.
"Загадка Путина" может получить зловещую разгадку, если эта двойственность в политике продлится. Народ еще верит, надеется, но тем меньше, чем чаще узнает об уничтожении русского леса, русской рыбы, русского урана, русского алюминия под елейные песни церковников, под косноязычные хрипы чиновников о том, что "Россия будет великой".
"Мобилизационный проект", о котором говорит народно-патриотическая оппозиция, еще может спасти страну. Призывы НПСР соединить оставшиеся ресурсы власти для прекращения убийства Родины еще могут поднять народ для отчаянного усилия. "Последний раз на братский пир сзывает варварская лира", прозвучавшая на недавнем съезде Народно-патриотического союза России. Но очень скоро патетический образ Путина может превратиться в комический, а затем и в трагический. После чего под "номером 3" он пополнит список "могильщиков всея Руси". Не пожелаем ему и себе такого поворота событий.
Александр ПРОХАНОВ
