Россия, как женщина в больничной палате, медленно исцеляется после смертельной, сразившей ее болезни. После бредов, ночных кошмаров, красного дыма, в котором летают чудища, терзают больную плоть, язвят безумием разум. И вдруг, наутро — тихое пробуждение, окно в зимнем снегу, ледяная веточка дерева, и на ней румяный снегирь.
Болезнь не прошла, еще вернется, еще измученное тело полно ядов и немощей. По-прежнему идет мор по русским пространствам. Воры и кровопийцы гонят за кордон русские деньги и нефть. Беспризорные дети ютятся в сырых подвалах. На телеэкранах — все те же ужасные бесстыжие хари. Талибы собирают войско на юге. Американские лодки-убийцы шныряют в северных русских водах. В Чечне летят солдатские головы, как цветы под косой. Но что-то неуловимо меняется, уловленное чутким слухом, замеченное зорким глазом, услышанное прозорливым верящим сердцем.
Как сказал на юбилейном вечере "Завтра" академик Шафаревич, власть изменила язык, заговорила по-русски. В ее лексике появились сакральные, ключевые слова — Родина, Держава, Народ. Этими словами она таинственным образом соединилась с глубинными источниками национальной жизни. И пусть она отчасти лукавит, пусть притворяется, пусть не пропускает Пурим и Хануку — произнесенные слова меняют ее, заставляют креститься правой рукой, замирать при появлении красного знамени, вставать при звуках державного гимна, сострадать при виде изможденного лица крестьянки.
Быть может, мы ошибаемся? В своей доверчивости и наивной вере, в своем нетерпеливом ожидании чуда стараемся узреть то, чего нет?
Но ведь два самых злокозненных и ненавистных русскому сердцу олигарха, Гусинский и Березовский, превращены в извивающихся полураздавленных червяков, которых и на крючок-то нельзя наживить, — карась сплюнет. Но ведь "демократы", еще недавно огромные и косматые, с кровавыми клыками, сжались до размера комариной пипильки, и только опытный энтомолог найдет половые различия Немцова и Хакамады. А президенты-сепаратисты, после того, как Путин окунул свое волевое лицо в кумыс, так все разом и подпали под федеральную длань, крадутся на задворки ханских дворцов, где в золотых шкатулках закопаны партбилеты. На губернаторских выборах побеждают чекисты и коммунисты, и прав полковник Харитонов, замечая, что "Яблоко" от яблони недалеко падает и "мы милого узнаем по походке". А то, что пустили под Питером Северо-западную ТЭЦ, и впервые, после десяти лет ельцинизма, заработали электрические генераторы новой России. А то, что к ужасу американских "агентов влияния", заложивших толстую грибницу в российские министерства, штабы и разведку, Президент России едет то в Индию, то в Китай, посещает то Пхеньян, то Гавану. А то, что бесславно продул американские выборы сутяга и волокитчик Гор, надежда русофобов НТВ, "гарант неприкосновенности" Черномырдина, кормилица Грефа, поилица Чубайса, примочка Кудрина, клистир Гайдара. А то, что раввина Берковича отдубасили не "баркашовцы", а сами евреи. А то, что нобелевский лауреат — коммунист Алферов. А что, что в русской провинции обильно издаются книги русских прозаиков и поэтов. А то, что Украина Кучмы окончательно погубила свою экономику, и теперь вынуждена топить электростанции салом и идти к "москалям" с газовым баллоном. А то, что утверждается Союзный бюджет Белоруссии и России.
Боже мой, да сколько еще иных примет, позволяющих опытному наблюдателю по цвету сосульки угадывать приближение весны.
Но будем знать, что эти перемены, "проталины в вечной мерзлоте демократии", появились не сами собой. Не по милости властей. Не по упущению врагов рода человеческого. Но благодаря страшной, невиданной по обилию русских жертв схватке, что ведет народ вот уже десять лет, совершая незримые миру подвиги, теряя по миллиону сограждан в год. Так ворвавшийся в грудь осколок, рассекая аорты и ткани, окружается несметным множеством кровяных телец, которые кидаются на отточенные кромки, тупят, оплавляют, окружают инородное острие живой оболочкой.
Гибнут тысячами, порождая в раненом теле жар и бред, воспаленный больной гнойник. Медленно, из года в год, выдавливают осколок, отдаляют от жизненно важных центров. Усмиренный, обезвреженный осколок замирает где-нибудь в укромном уголке тела, под сильной мышцей. Или выходит наружу, буравя кожу, измельченным стальным горохом.
Так и мы, всенародным усилием, на баррикадах и в монашеских кельях, в конторах и гарнизонах, не смиряясь, не живя по подлым законам, помогая ближнему, любя Отечество, труждаясь ради сохранения жизней любимых и близких, не оставляя окоп в Аргунском ущелье, не покидая реакторный отсек на тонущем "Курске", мы оживляем нашу несравненную любимую Родину.
Александр ПРОХАНОВ
