Тех, кто клятву свою на коране забыл —
Покараем жестоко.
Благородные шейхи — вперед на врага!
Поднимайте полки половодьем в уэде.
И ведите, не дрогнет пусть ваша рука,
Их — к победе.
И пускай в полный рост полыхает джихад,
Рысью конных атак, пушек выстрелов гулким.
Мы устроим французам в стране нашей ад.
Здесь война им не будет прогулкой.
Тот, кто честен душой, тот, кто сердцем — не трус,
На джихад поднимайтесь за нами.
На ветру полыхает мой алый бурнус,
Словно знамя.
Александр СИДОРОВ
« марабут — глава религиозно-рыцарского ордена у племен Северной Африки.
« махзен — племя в Алжире, полностью и безоговорочно перешедшее на сторону завоевателей.
Автор — наш читатель из города Барнаула, изучает историю и культуру арабского мира не только в теории, но и на практике. А “второе дно” его поэзии хорошо просматривается не только благодаря прозрачному посвящению, но и всему образному строю стихотворения. У нас в России — свои оккупанты, свои предатели, свои знамена. Спасибо, Александр!
2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random(); z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled()?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="
"; y+=" 44 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--
Напишите нам 5
[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]
Empty data received from address [ http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/01/384/81.html ].
Сердечно поздравляем прекрасного русского прозаика Сергея ЩЕРБАКОВА, нашего доброго друга и автора, с 50-летием со дня рождения и желаем новых радостей и удач в жизни и творчестве.
Редакция “ЗАВТРА”
ВСТАВАЛО СОЛНЦЕ, и золотая оса на окне просыпалась, начинала кружить по стеклу и напевать одну и ту же песенку: дз-зынь, дз-зынь, дз-зынь... Никита пытался под одеялом продлить сонные грезы, но звон становился громче и требовательнее, будто оса знала, что в конце концов он не выдержит, вспомнит, как давным-давно, в розовом детстве любимая бабушка Василиса бережно прихватывала полотенцем колотящуюся о стекло "любую пчелу" и, ласково приговаривая: "Мы тебя обижать не будем, мы тебя выпустим", выносила ее на высокое крыльцо и долго глядела, как Божья тварь растворяется в яблоневом воздухе.
Никита вспоминал, бодро вскакивал с кровати, прихватывал полотенцем вестницу утра и, распахнув наружные двери дома, сразу останавливался, окончательно разбуженный утренним птичьим многоголосьем, какого не бывает, наверное, и в тропическом лесу. Казалось, что даже воронам смазали горло маслом... Наконец, заревая прохлада пробирала до пупырышек на коже, и он, как ребенок, бежал в теплую постель, но спать уже не хотелось, было жалко просыпать такую красоту. Так думалось, чувствовалось каждой клеточкой и вдруг сладко-сладко засыпалось. А когда Никита открывал глаза, то в доме и во дворе было тихо-претихо, только Дружок потягивался и зевал с громким аканьем и, радостно виляя хвостом, подходил и, лизнув в нос, подставлял для поглаживания черный атласный бок. Никита шутливо отталкивал его: "Песька, все язычком блямкаешь. Только любимые песики так громко язычком блямкают, а нелюбимые ведут себя тише воды, ниже травы".
