Россию превращают в буржуазную страну в самом свинском, желудочном, толстокожем смысле. Буржуй пялится из коттеджа с башенками, из тусклой фракции "Единство", из модной книжки издательства "Вагриус", из могильной плиты величиной с небоскреб.
Отказавшись от вселенской цели, забыв мечту о Земном Рае, утратив "красный смысл", высшая цель которого — "зажигать во Вселенной погасшие звезды", брежневская номенклатура истекала сладострастием по "западным ценностям". После партсобраний и пленумов тайно молилась золотому тельцу, превратившись сегодня в свиноподобный, чавкающий у корыта, бездуховный класс, наполненный золотым гноем распада.
Торопливые партбилетчики, спалив краснокожие книжицы, нацепили на шею крестики, похватали свечки, чинно встали в церковных углах, христосуясь сочно, по-брежнев- ски. Не ведают об огненном Христианстве, о Кресте — "вершине всей Вселенной", о грозном разделении мира, о страшном сражении, о Втором неизбежном Пришествии, к которому готовил Россию Патриарх Никон, выстраивая под Москвой Новый Иерусалим, перенося на Истру координаты Святой Земли, — русский Вифлеем, Гефсиманский сад, реку Иордан. Сегодня добропорядочные батюшки, "не холодные, не горячие", охотно освящают банки, бензоколонки, игорные дома, будто и не было среди них владыки Иоанна. Бандит с золотым ошейником, уложив в перестрелке десяток душ, запытав паяльной лампой упрямого должника, ставит часовенку на умиление "воцерковленной" интеллигенции.
Жизнь новой буржуазии — сладкая еда, толстая самка, легкая музыка, модная обувь, безнаказанная власть, безответный народ, священная борьба с импотенцией, инфляцией, облысением, кариесом, износом автомобильных покрышек, средством победы над перхотью. Никто не вспомнит великого Федорова, полагавшего смысл бытия — в воскрешении умерших отцов, тех, что пали под Сталинградом, на Куликовом, на Бородинском, в лагерях и тифозных бараках. И для этого необходимо праведное братство живых, развитие наук и искусств, молитвенное созерцание мира, подготовка ракетных эскадрилий и космических городов, куда расселятся ожившие поколения, куда торопились Циолковский, Королев и Гагарин, — приготовить космические квартиры ожившим отцам. Мещанин Коптев и буржуй Клебанов потопили русскую станцию "Мир", чтоб ничто не напоминало о великом проекте, не смущало столпившихся у корыта ненасытных животных.
Культура утратила вертикаль, уткнулась в лепнину потолка. Гамлет Смоктуновский с придыханием педофила призывал поддержать на референдуме Ельцина. Рязанов, кухонный прихлебатель, снял фильм о пирожках Наины Иосифовны. Никита Михалков продает Голливуду по демпинговым ценам двуглавого орла и корону. Его брат бодро рекламирует средство от простатита. Братья Вайнеры, закусывая чесночком, похлопывают по плечу Достоевского. Ляжки Пугачевой в Кремлевском дворце подсвечиваются лазером. НТВ, грозившее самосожжением, повело себя, как безвкусный КВН. Художники андеграунда, которые когда-то, как панфиловцы, боролись с бульдозерами КГБ, превратились в прикормленную обслугу власти, висят в музеях, греются в мошонке Швыдкого, то и дело суют длинный, как у муравьеда, язык в кормушку государственных премий.
Народ, когда-то бурливший непокорными староверами, лихими казаками, неистовыми революционерами, сегодня смиренно кладет голову в хомут Абрамовича, забыв о Днепрогэсе и Самотлоре, о каналах в пустыне и дворцах в Заполярье.
Неужто русский конь превратился в мерина, Волга — в приток Миссисипи, челнок "Буран" — в общественную уборную, священная Красная площадь — в рок-площадку для плешивой "Машины времени"?
Далеко не так. Под мертвой коростой буржуазного благоденствия глухо и огненно вскипает русская магма. Шестая десантная рота умирала за святые ценности, о которых невдомек жвачной буржуазии. "Шестая Святая" — так нарекли ее православные. Евгений Родионов, сложивший голову на чеченской секире за Христа и Отечество, подтвердил неиссякаемость в народе Огненного Христианства. Офицер на тонущем "Курске", думая о любимых и верных, отдавая жизнь "за други своя", начертал слабеющей рукой заповедь: "Не надо отчаиваться". Скульптор Сусликов, пуская автоматную очередь по американскому посольству, повторил подвиг Теркина, сбивая из одинокого ствола не "мессершмит", а невидимку "В-1". Лимонов, написав на воле "Книгу Мертвых", пишет в тюрьме "Книгу живых". Художник Животов, не умножая бессчетные сантиментальные пейзажи с церквушками, не искушаясь на разноцветную слизь модернизма, рисует, подобно Гойе, свой "Капричиос". Ведет в газете "Завтра" непрерывную интифаду, посылая в тухлые рожи буржуев красные булыжники ненависти.
Под мертвым пеплом сгоревшей советской номенклатуры, под ядовитой коростой неутолимой еврейской элиты, под перхотью либеральной интеллигенции накаляется бесцветная, как солнце, плазма. Энергия Русского Откровения. Религия Русской Победы. Чаяние Русского Рая.
Буржуи, слышите музыку мирового восстания? Берите билеты на "Панамерикен"!
