Подымают подводную лодку "Курск". Медленно, тяжко, с предельной бережливостью, как ювелиры. С риском и смертельной отвагой, как взрывники. Водолазы, словно космонавты в открытом Космосе, в своих скафандрах, режут, варят, сверлят. Перемещаются среди корявого остова, где, быть может, на боевых постах еще остаются изъеденные морем герои. Весь флот с замиранием сердца следит за подводной работой. Все вдовы и сироты не отрывают глаз от экранов, сохраняя неправдоподобную, безумную надежду на встречу. И как год назад, все те же бесстыдники и мерзавцы делают "навар" на трагедии. Одни превращают подъем в увлекательный спектакль, который можно смотреть на удобном диване, попивая виски. Другие тайно злорадствуют, мучают флот упреками, внушают народу мысль отказаться "от великодержавия". Третьи, из властных верхов, славные потоплением станции "Мир", подсюсюкивая, лицемерно закатывая выпуклые глазки, сваливают на экипаж вину за потопление лодки. Уводят внимание людей от грозной и страшной версии — уничтожения "Курска" американской лодкой-убийцей.
Год назад народ, пораженный трагедией "Курска", не впал в уныние, не захлебнулся истерикой, не разбежался врассыпную от власти, кляня ее за безмозглость. Но сошелся вместе, быть может, впервые за десять лет, сдвинулся, сплотился в несчастье. И это горькое земное поражение обернулось духовной победой.
Сейчас, наблюдая подъем лодки, молясь за водолазов, служа панихиды по героям, вспоминаем Шестую десантную роту, которую уже сейчас в народе именуют "святой". И солдата-мученика Евгения Родионова, принявшего мученический венец за Христа и Россию. И героев Великой Отечественной, которых не поминают власть и придворные историографы, желая затоптать "красную эру" России.
Но в Русский Рай, куда войдут герои-подводники и мученики чеченской войны, вместе с ними ступят и Александр Матросов, и Зоя Космодемьянская, и Талалихин, и Гастелло, и 28 панфиловцев, крещеные кровью в боях за Родину, и потому, как полагает блаженный пастырь отец Дмитрий Дудко, достойные Царствия Небесного. Туда же, несомненно, будут приняты баррикадники 93-го года, расстрелянные Иродом, запечатленные на Иконе Русского Сопротивления.
Идеология патриотизма — жертвенность, стоицизм, беспредельная любовь к России, понимание русской истории как единого, непрерывного пути к совершенству, братолюбию, открытию в человеке Ангела, — эта вековая идеология сохраняется в народно-патриотическом движении, словно священный огонь, который старались затоптать хулители Отечества. Ельцинисты, захватившие Кремль, как тати в ночи, подобно мерзким каракатицам, заливали и забрызгивали чудную фреску чернилами, пачкали нечистотами. Но сквозь все малеванья — омытый слезами народа, окропленный кровью героев, проступает прекрасный лик Родины.
Путин не стал замазывать фреску. Отмыл ее, отбелил. И спрятал под ней Фридмана, Авена, Абрамовича. Заслонясь Иконой России, они продолжают нечестивое, убивающее Родину дело.
Вдруг начинаешь понимать, что означают слова: "Патриотизм — последнее прибежище негодяев". Прозреваешь, когда Гайдар, спадая с лица, покрываясь потом ужаса, заявляет, что теперь они, либералы, вынуждены стать патриотами. Когда недавний коммунистический демагог или комсомольский проныра в ночь на двадцать третье августа становится вдруг демократом, хватая беспризорную советскую собственность, деньги, телеканалы, а потом, видя, как свирепеет народ при слове "демократ", становится русским патриотом, появляется в церкви со свечкой.
Под целлофановой пленкой путинского патриотизма сложился режим свирепых русофобских буржуев, спаянных насмерть с продажной, изъеденной преступлениями властью. Сообща вгрызлись в беззащитное чрево России, хлюпают, чавкают, хрустят, проглатывая сочные ломти, не слыша криков боли и ужаса.
Если ты кровавый бандит, закапываешь трупы в лесу, но строишь часовню, — ты патриот и христианин? Если срезаешь наголо реликтовый русский лес и по дешевке толкаешь его в Израиль, но при этом жертвуешь на книжицу русского поэта, — ты патриот? Если ты — "нефтяной король", гонишь русскую нефть за кордон, оставляя пустыми баки русских тракторов и комбайнов, и при этом произносишь на банкетах тост за русский народ, — ты патриот? Неужели батюшки, освящающие "мерседесы" бандитов и плавательные бассейны магнатов, не боятся сгореть в аду?
Патриот тот, кто за бедняков, а не за богачей. Кто за русскую науку, а не за американского рок-певца. Кто за Шестую роту и Александра Матросова, а не за Новодворскую и Елену Боннэр. Патриот тот, кто, сдерживая слезы боли, бережно и благоговейно, как раку святого, подымает "Курск". И Преподобный адмирал Ушаков взирает на них с небес.
