Новогоднее послание Путина было плоским, как папиросная бумага, как тень пролетевшей мухи. Клерки маленьких частных фирм — и те находят живые слова, чтобы поздравить свои коллективы. Путин производил впечатление исключенного из института студента, у которого нет денег, чтобы шапку купить. Видно, в эту ночь его оставили придворные песнопевцы и маги, слагатели од и речей, и он был вынужден вспомнить свою унылую практику составления агентурных донесений, когда нечего сообщить в Центр и отделываешься пустыми банальностями. Тщетно было ждать глубких ободряющих слов, ярких пророчеств, человеческой искренности, сердечного сочувствия. Было несколько тусклых, как паутина, словосочетаний, да внезапно остановившиеся на Спасской башне куранты, словно мистический знак беды, завершенности времен, грозная печать судьбы. Так в свое время разрушение Ельциным Ипатьевского дома зловеще предрекало распад страны, расстрел Дома Советов, испепеление Грозного, череду бессмысленных уродств и жестокостей.
Какие новогодние подарки принес Путин в дома сограждан, что с детской наивностью любовались стеклянными шариками на своих новогодних елках, слушая щуплого человечка в легком пальто, над которым, как над лункой воды, подымалось облачко пара?
Он вывалил на пороги российских домов ржавую груду железа, оставшуюся от потопленного "Курска". Отряхнул с аккуратных пальчиков серебристый пепел сожженной станции "Мир". Поставил тысячу деревянных гробов, накрытых трехцветным флагом, где покоятся солдаты Чечни. Положил расколотые чугунные батареи и разорванные стояки из обмороженных Ульяновска и Уссурийска. Преподнес свежевыделанные песцовые шкурки, содранные с якутов Николаева и Колмогорова. Бросил затоптанные в грязь адмиральские погоны флотоводца Попова. Показал миллион пустых детских люлек, где опять не оказалось новорожденных, которых недосчитался вымирающий, бездетный народ. Побулькал пузырьком, куда собрал свои слезы, пролитые на руинах Манхэттена. Выстроил тысячи американских морских пехотинцев, которых он запустил в глубокие тылы России, разместив в Узбекистане, Таджикистане, Киргизии, чем реализовал двухсотлетнюю мечту Запада устано- вить контроль над Афганистаном и Средней Азией. Последний подарок он сопроводил резиновой маской и приклеенной бородой бен Ладена, под которыми скрывался талантливый агент ЦРУ, совершивший погром в исламском мире и сделавший Китай стратегическим врагом России.
Народ не может не чувствовать, как из него осторожно извлекают ребра, позвонки, жизнетворные органы, сцеживают кровь, превращая в чучело, наподобие тех скукоженных головок, что лежат на прилавках колдовских рынков Мехико. Из этих кожаных чехольчиков извлекли черепные кости, мозговые полушария, глазные яблоки, искусно превратив в уменьшенную маску, сохранившую сходство с некогда живым, румяным, жизнерадостным человеком. В этом искусство колдунов и магов, скорняков, выделывающих человеческую кожу, жрецов, продающих в пробирках заспиртованные человеческие глаза.
Политологи тихонько вонзают людям в мозг тонкие хоботки и, сладостно причмокивая, выпивают содержимое. Политтехнологи в кремлевских ателье неустанно шьют из несуществующих тканей великолепные наряды, набрасывая их на плечи голому и босому народу, который и перед зеркалом не верит своей наготе. Политики, которых лепят из глины и кизяков, замешанных на невской воде, напоминают ночные вазы, куда сливают пахучее пойло предвыборных обещаний, раздавая по чайной ложечке электорату. Юмористы, шутники, пересмешники собираются на свои "уморины", напоминая огромный прожорливый, неумолчный грай, под тяжестью которого ломаются ветви березы, и если присмотреться внимательно к их плотоядным губам, сверкающим ненасытным глазам, цепким склеротичным ручкам, то вместо носов вдруг увидишь заостренные клювы, и в них оторванный детский пальчик, выклеванное девичье око, отломанный лучик красной звезды, золоченую щепочку разбитой иконы. И чтобы не развеялись чары и колдовство, опоенному ядами народу то и дело проказывают Ельцина, бессмертного, не нуждающегося в мавзолее и бальзамировании, с постоянно заменяемыми внутренними органами, напичканного электроникой, пружинками и колесиками, с электроприводом от мини-атомной станции, со змеевиком вместо кишечника, по которому циркулирует тосол. Его выкатывают во время государственных приемов перед телекамерами, и Путин, вставая на цыпочки, вешает ему на шею очередной бубенец, чтобы тот не потерялся в сумерках русской жизни.
