Но тут, прямо около выхода из метро, я заметил небольшую группу людей, толпящихся около русского мужчины, торговавшего ранними тюльпанами. Торговля шла бойко, цены на цветы чисто символические. Да это и понятно, ведь завтра величайший праздник, который никакие "демократические" преобразования не смогли вытравить из сознания русского люда. Когда подошла моя очередь, в ведерке у мужчины оставалось не больше двух десятков тюльпанов.
И в этот момент, словно из-под земли, появился кавказец, одетый в традиционно кожаную куртку черного цвета. С бранью и угрозами он сразу набросился на торговца тюльпанами.
— Сколько раз тэбя нужно прэдупреждать? — забрызгал он слюной. — А ну, быстро уматывай отсюда!
Мужчина засуетился, глаза его виновато забегали.
— Да у меня всего несколько цветочков осталось, — заюлил мужчина. — Вот сейчас их продам и уйду...
— Вон отсюда! — загремел голос кавказца. — Это моя территория!
Но тут он встретился взглядом со мной и как-то разом сник. Толпа возбужденно загудела, послышались гневные выкрики.
— Совсем затюкали русского человека! Проходу от вас нет! В светлый праздник три шкуры с москвичей дерете!..
За всем этим настороженно наблюдал милиционер, готовый в любую минуту вступиться за кавказца. Но тот быстро исчез в толпе. И правильно сделал. Почуял "горный орел", что жареным запахло.
[guestbook _new_gstb] На главную 1
3 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random(); z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled()?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="
"; y+=" 36 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--
[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]
Предлагаю тему для открытой дискуссии: русскость и русскоязычность в литературе. Эту тему обходят как запретную, заразную, неполиткорректную именно по отношению к русской литературе. И в академическом литературоведении, и в живой литературной критике существует четкое разделение, к примеру, между английской и англоязычной литературами. Англоязычный автор, проживающий в Африке или где-нибудь на тихоокеанских островах, время от времени бывающий и в самой Англии, никогда не обидится, если его не назовут английским писателем, он и сам себя таковым не считает. Различаются и премии: национальные английские и за произведения, написанные на английском языке. Впрочем, в англоязычном мире нынче уже существует немало национальных по духу литератур. Скажем, ирландская литература, которая никогда не причислит себя к английской. Есть, между прочим, и американская литература, которая не только к английской, но и к англоязычной себя не относит. Мы, мол, сами по себе. То есть существует национальная английская литература, и существует некая космополитическая по духу англоязычная литература. Скажем, англоязычный Иосиф Бродский или Салман Рушди, прописанный в некоем космополитическом пространстве. Но уже сложились национальные, народные культуры и литературы, использующие английский язык в силу исторических причин. Не буду сейчас влезать в тему, которой посвящены тысячи книг.
В ареале французского языка тоже есть французская национальная литература, космополитическая литература на французском языке и национальная литература тех или иных народов, использующая французский язык. Тут нам дискутировать не о чем.
И вот наше искомое. Как аксиома: существует современная национальная русская литература, естественно, написанная на русском языке. Не будем делить даже ее на направления. Она есть.
Существует и становится уже международной, мировой космополитическая литература, написанная на русском языке, но сама она быть частью национальной русской литературы не желает.
