"И в советские, непростые для русского реализма, времена такие писатели, как Максим Горький, Алексей Толстой, Михаил Булгаков, Михаил Шолохов, Василий Шукшин и др., смогли честно рассказать о жизни своих современников", —говорится в "Манифесте..." Не будем придираться, что к "др." —даже если ограничиться исключительно советской прозой —отнесены, например, Андрей Платонов и Леонид Леонов: дай Бог авторам "Манифеста…" и его подписантам всем вместе, при всём уважении к их талантам и творчеству, хотя бы оказаться точкой в таком "др."! Гораздо важнее здесь то, что суть "русского реализма" неоднократно определяется "манифестантами" как "честный рассказ о жизни", "о болях и радостях наших дней". Что, совсем ни назад, ни вперёд? Зачем же тогда Лев Толстой "Войну и мир" брался писать —ведь он 1812 год не застал никоим образом? Или, тем более, Алексей Толстой —о Петре Первом? А уж на булгаковский шедевр "Мастер и Маргарита" в данном отношении даже указывать нет смысла. Не перепутаны ли здесь уважаемыми коллегами реализм с натурализмом?
Но даже это не так важно по сравнению с навязчивой саморекламой "Манифеста...": "Только мы можем...", "только мы продолжаем...", "только из наших произведений весь мир...", "только наши произведения донесут до потомков..." Нет, понятно: в условиях жесткой рыночной конкуренции все средства хороши, но, честное слово, не смешно ли сводить задачу литературы к рыночному успеху, да еще пытаться пристегнуть к этому весьма достойному делу авторитет классиков русской литературы?
СТИХИЯ
0
СТИХИЯ
КЛЯТВА
Я не сдох.
Ещё не отказался
От слов,
Которыми когда-то клялся.
Да, клялся словами
И клялся ветрами —
Всем, что хранил мой народ для меня,
От самых начал до последнего дня.
Моя клятва — всем, шедшим против судьбы,
Тем, кто живёт, и чей дом — гробы,
Кто не родился ещё, но не предаст знамёна, —
Всем, кого — мой грех — не узнал поимённо...
И клятву мою
Даже смерть не разрушит —
Только в бою
Разлучит с телом душу.
ПОВЕЛИТЕЛИ МУХ
Под этим матрацным флагом,
Где звёзды похожи на трупных мух,
Летят самолеты, шит им и фак им!
Плач детей, матерей и старух...
Мы все прокляты — ведь они убивают детей!
Мы все прокляты — и они прилетят за нами!
В этом проклятом мире всё меньше людей.
Этот проклятый мир мы создали сами.
Что теперь? Отмахнуться от мух газетой,
Где сводки счастья на будущий день?
Нет, не выйдет в жизни: ни в той и ни в этой,
Мы все умерли, мухи везде...
Из кладок мушиных выползут черви,
"Мухобойки" на атомы распилили давным-давно:
Ни биться, ни сдаться в жизнь после смерти.
"Апокалипсис нау" — уже не кино.
СНОВИДЕНИЕ
Четыре смерти одного дня...
Собрание любителей холодного дождя,
Окно под потолком тринадцатой планеты...
Три года нет ни строчки от тебя...
А я всё не пойму, куда ты, где ты...
Мир,
скомканный в газетах прошлогодних,
Слепые ёжики в кромешной пустоте,
Все рыбы пьяны и залиты льдом бетонным...
А я всё не пойму, куда ты, где...
Мечтой вчерашней, зеркалом разбитым
На тысячи осколков голограммы,
Ты до сих пор со мной, уснуть-увидеть...
А я всё не пойму, куда ты...
Ростислав ПАНЧЕНКО
СЛОВО ИЗРЕЧЕННОЕ ЕСТЬ ВЗРЫВ
0
Фёдор Ромер
СЛОВО ИЗРЕЧЕННОЕ ЕСТЬ ВЗРЫВ (Передовицы Александра Проханова как литературный жанр)
Газета, как известно, живет один день. Ну, семь, если это еженедельник, как "Завтра". И тем самым недолговечным газетным статьям дарована длинная книжная жизнь... Заслуженно ли? Ведь, как и положено передовицам, речь в них идёт о самых насущных и животрепещущих политических материях. Писались тексты по конкретным поводам, многие из которых успели — к счастью! — забыться за прошедший с 1996-го (времени появления первой в сборнике статьи) почти десяток лет.
Но особенность данных статей в том, что созданные не только известным политиком и журналистом, но и профессиональным писателем, они способны существовать без хрупкой опоры газетной полосы и с легкостью выдерживают тяжелейшее испытание временем. Это проверено: передовицы Александра Проханова уже издавались итожащими книгами-альбомами в 1999-м и 2002-м годах. Так что нынешний сборник — не авантюрный эксперимент, а логическое продолжение проекта.
