ГОД БЕСЛАНА. ИЗБИЕНИЕ МЛАДЕНЦЕВ
Александр Проханов
Александр Проханов
ГОД БЕСЛАНА. ИЗБИЕНИЕ МЛАДЕНЦЕВ
ПОЕЗД, НА КОТОРОМ ДОБИРАЛСЯ СТРИЖАЙЛО, прибыл во Владикавказ ранним утром, когда далекие горы еще розовели в заре, и на них лежали чудесные синие тени, — то ли горный снег, то ли последний сумрак ночи. Привокзальная площадь напоминала восточный базар — многолюдье, смуглые черноволосые женщины с сочными губами и лиловыми, навыкат глазами, усатые, с синей щетиной мужчины, запах вянущих цветов, перезрелых, отекающих соком фруктов, лотки, музыка, лубочные изображения Святого Георгия, карусель машин, и над всем — высокий перламутровый отблеск, какой бывает на морской раковине. Стрижайло взял такси, — "жигуленок" с продавленными сидениями и огромным тяжелым возницей, едва помещавшемся в тесной машине.
— Где-то я вас видал, — тут же заметил тучный, плохо побритый шофер, ловко крутя баранку. — Вы не племянник Тагира Кучкарова? Очень похожи. Куда вас в Беслане?
— Мне в школу, к началу занятий.
— В Первую школу? Во Вторую? Я Первую школу в Беслане кончал, — таксист, исполненный утреннего благодушия, непременно хотел обнаружить хоть какую-нибудь общность с пассажиром, справедливо полагая, что все люди на земле связаны близким или дальним родством, или хоть раз где-нибудь да встречались.
Беслан оказался сразу в окрестностях Владикавказа, — чистый, зеленый, умытый, с влажными тротуарами, по которым двигалось много нарядных людей, — молодые женщины, дети, с букетами цветов, с ранцами и портфелями. Все были воодушевлены, выходили из подъездов, вовлекались в общее, в одну сторону, движение. Из окна автомобиля Стрижайло увидел надпись на стене дома: "Улица Коминтерна", что соответствовало примете, сообщенной Человеком — Рыбой. Испуганно дрогнуло сердце. Пророчество начинало сбываться. Такси остановилось перед школой, чей двухэтажный фасад желтел среди деревьев. На площадке было пестро от букетов, снующих школьников, звучали бравурная музыка, пронзительный, усиленный мегафоном голос.
— Я эту школу кончал в одна тысяча девятьсот шестьдесят втором году, — произнес таксист, принимая деньги, любовно оглядывая невзрачный, чуть подновленный фасад.
