"Только мобилизационный проект"!
Александр Проханов
Политика Общество Экономика
Михаил Ходорковский отвечает на вопросы Александра Проханова
Александр ПРОХАНОВ. Что послужило толчком вашей духовной эволюции? От агрессивного либерала, сторонника "американской модели", обожателя идеалов демократической партии США вы пришли к идеалам почти советским.
Михаил ХОДОРКОВСКИЙ. Я никогда не был сторонником ни одной из американских партий — хотя бы уже потому, что всегда жил и действовал в России, и у меня не было большого желания вникать в хитросплетения американской политической жизни. С самого начала моей карьеры я, в общем, больше интересовался тем, что будет с моей страной в будущем и какова будет моя роль в этом будущем, нежели личными доходами. Напомню, что в 28 лет я стал советником российского премьер-министра Ивана Силаева — правда, то правительство вскоре ушло в отставку, ему на смену пришла команда Гайдара, и мои советы и взгляды уже не были в той же степени востребованы. Я считал и считаю распад СССР исторической трагедией, обусловленной безответственностью и слабостью позднесоветских элит. XX век изобилует примерами развала империй, но никогда так не было, чтобы за границей остались 30 процентов государствообразующей нации, а более 20 процентов семей были разделены против их воли и желания. Я не покупал себе за границей замков и футбольных клубов — это признают даже самые яростные мои противники. 25 часов в сутки я занимался Россией. Если это можно назвать "русский креном", то он, наверное, у меня с детства — так меня воспитали мои родители, советские инженеры. Ничего выдающегося в этом "крене" я не вижу. Так и должно быть.
А.П. Неужели вам было недостаточно бизнеса, в котором вы преуспели? Вас потянуло в политику. Что это — увлеченность игрой? Стремление к повышенным рискам? Воля к власти?
М.Х. Я политикой как таковой до самого последнего времени не занимался. Ей вообще нельзя заниматься в режиме хобби, в свободное от основной работы время. Или ты в политике — или нет. Но, как жителя России, как гражданина, как заинтересованного наблюдателя, так сказать, политика меня всегда привлекала. Когда же мне — вместе с моими талантливыми партнерами — удалось вывести из прорыва ЮКОС и превратить лежавший в руинах гигант в крупнейшую компанию России стоимостью $40 млрд. долларов — я подумал, что мои умения и опыт могут быть востребованы и в политике. Я никогда не жил ради денег, они были и остаются для меня средством решения житейских задач, но уж никак не целью. Поднять из руин твою собственную страну — это куда более увлекательно, радостно и почетно, нежели заработать все деньги мира (которых, кстати, все равно не заработаешь). Я не учел, что подобные желания не сообразуются с мировоззрением большей части правящей элиты современной России. Сегодняшнему Кремлю, к сожалению, не нужны ни личности, ни идеи. Я был во многом наивен, и потому пострадал. Но о случившемся нисколько не жалею. Каждый день, проведенный мной за решеткой, — это шаг в самой настоящей большой политике.
А.П. Вы поплатились за то, что посягнули на абсолютную власть Президента, ратовали за "парламентскую республику" взамен "президентской". В чем резон?
М.Х. Я был и остаюсь сторонником президентско-парламентской (а не парламентской в чистом виде) модели. Я считаю, что президент России как глава государства должен быть достаточно силен, чтобы цементировать страну, гарантировать единство нации. Но заниматься вопросами, например, Северного завоза или нефтяных пошлин, глава государства не может — это дело правительства, которое должно нести ответственность перед парламентом и уходить в отставку, если не справляется. Сегодняшняя модель государства создавалась под одного человека — Бориса Ельцина, который в какой-то момент захотел принимать все важнейшие решения независимо от настроений народа и состава законодательной власти, от результатов парламентских выборов. Но сегодня эта система полностью выродилась. У нас есть президент, который формально отвечает в стране за всё, за каждый незабитый гвоздь, и — море так называемой "политической элиты", которая не отвечает вообще ни за что.
