Итогом любой войны является подписание мира. Иногда в виде безоговорочной капитуляции стороны, проигравшей войну. Но чаще в виде мирного договора, учитывающего интересы как воюющих сторон, так и размытого, но влиятельного субъекта под названием "мировое сообщество". При оценке подобных договоров всегда легче всего встать в позу "благородного ястреба" и закричать о "наших непропорциональных уступках". Но это было бы безнравственно. Общество нуждается в корректном и объективном анализе достигнутых компромиссов, а не в судорожном перечислении уступок под театрализованную барабанную дробь.
Однако объективность и корректность не означают сервильности. Мирные переговоры не завершены. От ничтожных на первый взгляд деталей зависит — в буквальном и абсолютно беспафосном смысле слова — судьба страны.
Во время острой фазы конфликта мы услышали так много интересного о могущественных международных силах, стоящих за спиной Михаила Саакашвили! Мы услышали об этом по каналам государственного телевидения. Сразу по всем каналам! Мы услышали об этом от официальных (причем высочайших) представителей законно избранной власти. Сказано было больше, чем за предыдущую четверть столетия. Причем в тоне, в котором об этом никогда не говорила не только постсоветская, но и позднесоветская власть. Это значит, что положение крайне тяжелое. И — исторически прецедентное. Нас очень редко побеждали, но слишком часто переигрывали. Нас переигрывали в Балканских войнах, которые вела Российская империя. В "холодной войне" нас тоже именно переиграли. В Рейкьявике нас переиграли, на Мальте… Можно победить в войне и проиграть мир. Именно проиграть.
Теперь уже и официальное телевидение, комментируя события в Южной Осетии, говорит о том, что России — в евразийской схеме, копирующей балканскую, — отведена роль Сербии. Сколько раз мы в предыдущие годы об этом предупреждали! Что ж, лучше поздно, чем никогда…
Но мало запоздало зафиксировать аналогию. Надо, чтобы российские (неизбежные при любом компромиссе) договорные уступки не оказались ловушкой, подобной той, в которую когда-то попала сербская сторона. А потому вчитаемся в текст под названием "Шесть принципов мирного урегулирования грузино-осетинского конфликта". Это предварительный, но суперважный документ. Вчитываться в него надо корректно и уважительно. Хотелось бы дополнить это вчитывание разного рода деталями… например, наблюдением за интонацией и поведенческим стилем президента Франции Николя Саркози. Но для начала очень внимательно прочитаем сам документ.
У нас в России не слишком любят оживленных международных посредников, занимающихся "челночной дипломатией". Негоже потакать такой нелюбви. Хочу подчеркнуть, что в принципе участие посредника в достижении договоренностей, выводящих крупный конфликт из первой "горячей фазы", допустимо. И к активности как таковой президента Николя Саркози следует отнестись с глубочайшей доброжелательностью. Другое дело — качество этой активности.
Его мы можем оценить, лишь проанализировав вышеназванный документ — порождение этой самой активности. Притом, что никакая оценка не отменит нашей — не Саркози, а нашей и только нашей — ответственности за каждую букву данного документа.
Итак, принципы мирного урегулирования грузино-осетинского конфликта. Их шесть. И хотя они на слуху, я все равно обязан их перечислить.
Первый принцип — отказ от применения силы.
Второй принцип — немедленное прекращение всех военных действий.
Третий принцип — свободный доступ гуманитарной помощи.
Четвертый принцип — вооруженные силы Грузии возвращаются в места их постоянной дислокации.
Пятый принцип — вооруженные силы России возвращаются на линию, предшествовавшую началу боевых действий.
Шестой принцип… стоп! Поскольку вокруг шестого принципа развернулась полемика, то его надо анализировать отдельно. Но вначале всмотримся в первые пять пунктов. Они кажутся разумными и очевидными. Но нет ничего коварнее подобной кажущейся очевидности.
В названии документа (очень правильным, кстати, образом) зафиксированы стороны конфликта — Грузия и Южная Осетия. Но тогда они и только они, вступив в конфликт, должны договариваться о способе выхода из него. И принципы выхода должны отвечать их субъектности. Соответственно, в соглашение категорически не может быть введен пятый принцип, который осуществить может только Медведев, а не Кокойты. Пятый принцип должен был быть сформулирован так: "Южная Осетия обращается к России с просьбой о возвращении Вооруженных Сил России на линию, предшествующую началу боевых действий".
