Впервые я приехал в Сургут в мои молодые годы, когда шли по Оби караваны, приставали к глинистым откосам, и на берег валом валили бульдозеры, бетономешалки, дизель-генераторы, бесчисленные вагончики для жилья, а вместе с ними молодой, упрямый, могучий люд. Всё это кипело, дымилось, грохотало, материлось... Этот десант на нефтяную сибирскую землю спускался, как на Луну, садился хаосом жилых балков, взрытых гусеницами дорог, ворохом кабелей. И уже мчались в тайгу тяжеловесные машины, рокотали первые буровые, и бурильщики погружали в нефтяные пласты железные щупальца.
Сургут был городом советского нефтяного бума, о котором слагал стихи Роберт Рождественский и писала песни Александра Пахмутова.
И вот я опять в Сургуте, на месте клюквенных боров, рыбных проток и хлюпающих моховых болот. Современный Сургут распахнул свои проспекты и площади, кинул во все стороны автострады. Жужжа, садятся на аэродром самолёты, мчатся по подвесному мосту роскошные автомобили. И сегодняшний трёхсоттысячный город — памятник тому патетическому советскому времени. Город в том виде, в котором он сейчас блистает, сложился в 70-80-е советские годы. Но он не похож на нынешние устаревшие депрессивные города, которых с советских времён не касалась рука строителя или творца.
"Сургутнефтегаз" — мощная нефтедобывающая корпорация, которая стоит в одном ряду с "Роснефтью", "Лукойлом", "Газпромом". Она сохранила город, улучшила его, украсила кристаллическими структурами супермаркетов, развлекательных центров, университетов, придала ему столичный лоск, сделала современным центром сибирской нефтедобычи.
Если вы хотите избавиться от гнетущего, унылого, охватывающего вас почти в любой точке современной России чувства уныния, сбросить бремя неверия, — поезжайте в Сургут. Вы увидите крепких, жизнелюбивых людей, занятых извечной русской работой по освоению непролазных земель. Вы увидите осмысленные глаза людей, для которых их работа не кончается у порогов конторок и офисов, а простирается на огромное пространство современного мира, где вьются нефтепроводы, сшибаются интересы мировых держав, формируются цены на углеводороды, ведётся скрытая борьба интересов, силовых потенциалов и идеологических тенденций. Здесь, в Сургуте, вершится внешняя и внутренняя политика государства. Здесь начинается мучительная драматическая дискуссия о путях развития сегодняшней России.
Я побывал на одной из двух Сургутских ГРЭС, похожей на громадный ледокол с дымящими красно-белыми полосатыми трубами. Вид гигантских рокочущих турбин, шелестящих электричеством подстанций, кристальная чистота необъятных машинных залов, почти безлюдные диспетчерские пункты, на которых управление тысячами механизмов ведётся с помощью умных компьютеров, — всё это внушает мысль, что не до конца потеряна великая советская техносфера.
Чубайс продал Сургутскую ГРЭС немцам, но это, как ни странно, не вызывает чувство отторжения и протеста. Немцы, получив в руки грандиозную электростанцию, заплатив огромные деньги, которые пошли на развитие других энергетических объектов России, приступили к строительству двух новых энергетических блоков. Они будут построены на современных энергосберегающих принципах, с использованием новейших турбин и электрогенераторов. Это задуманное строительство подтверждает, что модернизация российской индустрии возможна.
Буровая в тайге, с её стальной грохочущей вышкой и обтянутой в капроновые чехлы громадной платформой, напоминает корабль, пробивающийся сквозь льды. В тридцатиградусный мороз, при пронизывающем ветре ревут колонны тракторов и машин, выстроившихся в ряд для того, чтобы совершить загадочную и грозную процедуру — разрыв нефтяного пласта, что позволит выдавить из оскудевшей скважины новые массивы нефти.
Восхищение и оторопь вызовет у вас эта могучая мужская работа: уходящее под землю алмазное долото, улетающий в глубину целый пучок расходящихся труб, которые обшаривают пространство подземного нефтяного пласта, выпивая её драгоценную нефть.
Не меньшее восхищение после лютого мороза вызовет у вас посещение санатория нефтяников, куда из тайги являются изнурённые, потерявшие силу, амортизированные в столь грозной работе люди. Здесь происходит их исцеление, восстановление, рекультивация. Санаторий с номерами-”люкс”, множеством кабинетов, поразительными технологиями исцеления с английским, немецким, французским медицинским оборудованием напоминает утончённое сверхсовременное производство по восстановлению человека.
Но самое большое впечатление от Сургута — это его молодые интеллигенты. Два университета, множество умной, деятельной, читающей молодёжи, столь не похожей на бездельную золотую молодёжь столицы, тратящую свои силы в ночных клубах и бессмысленных пьяных гульбищах...
