В нескольких своих романах: "Господин Гексоген", "Крейсерова соната", "Политолог", "Пятая империя",— я отобразил все крупные теракты, случившиеся в России. Эти взрывы входили в канву романов, а канва отражала реальные сюжеты российской истории. Что это за сюжеты?
Взрывы домов в Москве были связаны с переходом власти от Ельцина к Путину. Террористический акт "Норд-Ост" должен был выбить русские войска с Кавказа, чтобы они покинули поле боя, и Россия получила "Второй Хасавюрт". Террористический акт в Беслане должен был столкнуть в беспощадной кровавой войне два кавказских народа, осетин и ингушей, и превратить Кавказ в кровавое месиво.
Какой сюжет сопровождает террористический акт в Домодедово? Как этот взрыв должен повлиять на современную российскую историю? С какого на какой уровень толчок этого взрыва должен перевести современное государство российское?
Бесспорно, данный взрыв породил ещё большее отчуждение народа и власти, ещё глубже вырыл ров, разделяющий Кремль и остальное российское общество. Бесспорно и то, что авторитет силовых структур, который в последние годы был резко снижен, упал ещё больше. На милицию, ФСБ, другие секретные службы возлагается ответственность за кровь и несчастья. Бесспорно, что этот взрыв ещё сильнее обострил межнациональную рознь, которая после событий на Манежной площади грозит превратиться в войну. Всё это верно, но не оно является главным сюжетом прогремевшего взрыва.
Мы уже говорили о том, что в России одновременно протекают три революции, три вида восстания. Это восстание машин, когда нормой становятся техногенные катастрофы: взрывы электростанций, падение самолётов, отключение энергосистем на огромных пространствах России. Восстание природы, не выдерживающей аморального, зверского с ней обращения. Лесные пожары минувшего лета, испепелившие половину России, ледяные дожди нынешней зимы, оборвавшие провода, от чего сотни посёлков стали замерзать, как в ледниковый период. Не мстит ли природа за то, что божественное озеро Байкал, средоточие русских природных сил, так мерзко и безответственно отравляется отходами целлюлозно-бумажного комбината, принадлежащего Дерипаске?
Третьей формой волнений являются социальные выступления. В России они пока что носят локальный, но всё более напряжённый характер. Однако Кавказ весь дымит от этих выступлений, которые сливаются в сплошную войну.
Три синусоиды этих восстаний, в случае, если они совпадают друг с другом по фазе, создают в стране критический всплеск, приближая её к распаду. Разрушительные колебания, входящие в резонанс, приводят к самораспаду системы, к началу цепной реакции разрушения, которое охватывает всю страну в целом, и против которого бессильны любые силовые или организационные средства.
Взрыв в Домодедово служит детонатором такого распада. Он нанёс травму всей стране в целом. Приблизил Россию к хаосу, из которого её не в состоянии вывести ни ублажающие речи президента, ни танки, стреляющие по убежищам боевиков, ни молебны Патриарха. Все молекулы системы срываются со своих мест, ввергаются в хаотическое броуновское движение, превращая кристалл государства в жижу. После этого система не поддаётся реставрации. И на её месте возникает другая форма: либо более сложная и устойчивая, либо примитивная и дефектная.
На наших глазах две страны Северной Африки, Тунис и Египет, были мгновенно охвачены огнём революции. Бастионы западного влияния, острова туристического рая, примеры благополучия, равняться на которые приглашались страны третьего мира. И вдруг полыхнуло горящим спиртом. Миллионы людей выходят на улицы, броня танков плавится от народного гнева, министры и президенты покидают страну. Синергетика революции находит своё блестящее подтверждение.
Извлекает ли кремлёвская власть хоть какие-то уроки из этих африканских пожаров? Понимает ли она, что террористические акты — это инструмент, воздействующий на ход истории, ударно, толчками перемещающий исторические пласты с одного уровня на другой?
Российская знать в Давосе собиралась на деловые завтраки и выслушивала пламенные речи Чубайса в то время, как в Москве хоронили растерзанные взрывом тела. Способна ли такая знать адекватно реагировать на террористические акты в Москве? Способна ли она понять, что ведётся война не против отдельных кланов, этнических групп, тех или иных тенденций российского общества, а война ведётся против самого государства, против самой российской системы, разрушение которой влечёт за собой неисчислимые кровавые жертвы? Способна ли российская знать ощутить эти события как войну, направленную против российского государства?
