Пейзажные виды тоже не годятся для павильонных панно ВДНХ - на смену эстетизации или, как тогда говорили, лакировке пришло… нарочитое смакование трудностей. Возникла тема «романтики будней», семи ветров, жёсткости. Важная тема в любом искусстве — небо. У «суровых» мы почти не видим доброго солнца и ласкового бриза — только насупленный горизонт, затянутый снеговыми тучами или - сжигающее светило (в зените!), а на их фоне - мужчины в непрезентабельных спецовках и простолюдинки с обветренными лицами, вроде «Женщин Апшерона» (1967). Тут снова мы наблюдаем отрицание сталинской модели, предполагавшей безоблачные небеса-обманки с дирижаблями, сияющие вершины, исключительную лазурь и плодородное тепло. Декоративная солнечность и, как выяснилось, никакой правды. Оттепельные мальчики сказали: о чём вы? Покорение пространств — это грязь, копоть и мошкара, а после работы, если будут силы — танцы под "C"est si bon" Ива Монтана. Посмотрите «Над Каспием» (1961) Салахова — своенравная природа и маленькие, целеустремлённые человечки, всё-таки громоздящие своих индустриальных монстров. На этой волне взахлёб цитировали Владимира Маяковского с его городом-садом, о котором грезят синегубые работяги. Возникла формулировка «любовь к трудностям», считавшейся чем-то, вроде высшей проверки на комильфотность. Бард Юрий Визбор откровенно признавался:
