В последнее время моя работа тесно связана с командировками по стране. Как во сне мелькают: Санкт-Петербург, Петрозаводск, Белгород, Уфа, Стерлитамак, Кисловодск, Минеральные Воды, Пятигорск, Калуга, Муром, Нижний Новгород, Саратов, Рязань, Тверь, Екатеринбург, Нижний Тагил, Курган, Тюмень, Новосибирск, Новокузнецк, Челябинск, Чебоксары… Вся новейшая история России в моем блокноте, а еще многочисленные диктофонные записи и фотографии, без них работа журналиста в наше время немыслима. Но, странное дело, когда в спокойной домашней обстановке все это просматриваешь и прослушиваешь, думаешь о том, что осталось, так сказать, за кадром. В памяти деление на главное, и все остальное происходит само собой, и ты уже просто вспоминаешь и фиксируешь. Вполне естественно, что в некоторые города хочется еще приехать, а о других забыть раз и навсегда. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Я же с некоторых пор верю в другое: "Просите, и дано вам будет". Так вот, я молюсь, чтобы никогда больше не пришлось мне посещать Новокузнецк — город-колонию, похожую на страшный сон, после которого батюшки рекомендуют употреблять крещенскую воду.
Этот город не похож ни на один из тех, которые мне довелось видеть. Страшно все: непрозрачный воздух, младенцы с морщинами вокруг глаз… улицы, лет двадцать, а может, и больше, не видевшие ремонта, речка Аба с резким неприятным запахом и бархатно-черная, зачерпнешь воды, и руки надо мыть с мылом долго-долго, потому что обычной влажной салфеткой грязь не вытрешь. В магазинах цены выше московских, а зарплата в двадцать тысяч рублей считается "ну очень хорошей". В городе самые малочисленные диаспоры — кавказская и еврейская: представителей этих народов здесь очень немного.
Местные писатели разбиты на два союза — традиционный и Союз писателей южного Кузбасса. Мира между ними нет. И, тем не менее, Новокузнецк почему-то претендует на звание города литературы. Общаюсь с местными литераторами, и не могу понять, почему? На литературный труд здесь прожить невозможно, поэтому поэты и писатели работают на шахтах и в металлургической промышленности, параллельно еще где-то подрабатывают. На каждом — по два-три кредита. Спрашиваю: "На что кредит брали?" Отвечают: "На жизнь". В настоящее время люди берут кредиты на кабальных условиях, чтобы просто съездить в отпуск или подлечиться, а чаще всего — на зимнюю одежду. Без теплой шубы в Сибири не перезимовать. В городе много онкобольных.
Первое, что меня поразило, — лица людей. Я никогда не видела, чтобы у мужчин были обведены глаза. Оказывается, это угольная пыль. От ежедневного труда в подземелье она оседает на веки и не смывается годами, а может, и вообще никогда. У шахтеров — взгляды мучеников. В разговорах выясняется, что они живут хорошо, вон, в соседних областях, говорят, совсем работы нет. Люди спиваются.
Главная достопримечательность города — музей Достоевского. В местной церкви Федор Михайлович и Мария Дмитриевна венчались. В деревянном домике на краю города собраны старинные вещи разных времен и народов, на стенах ксерокопии писем. Ни одной личной вещи писателя нет, что немудрено: он был здесь три раза и в общей сложности двадцать два дня. Если учесть, что в те времена не существовало скоростного транспорта, и, соответственно, Достоевский вынужден был останавливаться на всех крупных станциях подолгу — это Тюмень, Омск, Новосибирск.., то такое же право на открытие подобных музеев имеют и эти города.
В главном книжном магазине Новокузнецка спрос на классику нулевой. Продавщицы объясняют это тем, что во время каникул школьную литературу, как правило, не покупают, а вот в учебное время года спрос традиционно возрастает на все то, что заложено в учебной программе. "И Достоевский там есть", — заверили меня. Мой знакомый поэт Дмитрий Хоботнев, коренной новокузнечанин, рассказывает, что город криминализирован чрезвычайно, вечерами на улице гулять не принято, да и не хочется. А в это время мимо нас проносят женщину на носилках: с сердцем стало плохо, она, как и я, здесь впервые.
…Новосибирск — действительно город науки. И здесь все проникнуто книжной культурой, в книжных магазинах многолюдно, немало иностранцев, которые приобретают литературу в больших количествах и на разных языках. Продавщица поясняет, что за рубежом книги в твердой обложке, в переплете стоят дорого. Не каждый может себе позволить купить, скажем, собрание сочинений Гюго. А тут — пожалуйста, за семьдесят три доллара — все творчество знаменитого француза в тесненной золотом обложке!
