От панк-анархизма восьмидесятых Кузьмин пришёл к музыке, в которой главным были личность и настроение, под которые подбирались разные стили — фолк, бардовская песня, кантри, рок 60-х, советская эстрада. Лукич сначала давал определение — новая народная музыка, потом под влиянием Михаила Таривердиева (которого называл любимым композитором) стал именовать свой подход "третьим путём" — пытаться говорить о серьёзном лёгким, доступным языком. Как настоящий романтик, он оставлял место фантазии, принимал волшебство, тайну, умел видеть красоту жизни. Не без удивления я узнал, что Дима был отцом семерых детей.
В музыкальном мире, где обиды, склоки, противостояния, цинизм — дело привычное, уход Лукича вызвал дружный горестный вздох. Неслучайно, что Вадима Кузьмина вспоминают добрым словом люди совершенно из разных сред: серый кардинал московского андеграунда Константин Мишин ("Ожог", "Банда Четырёх"), журналист, культуролог Евгений Маликов и один из видных деятелей отечественной электронной сцены Михаил Рябинин ("РяБа-Мутантъ").
Константин МИШИН:
— Первый концерт Димы в Москве я делал зимой 1996 года дома у Лёши Баутина в Царицыно, потом был совместный концерт в клубе "Калипсо". Дима играл акустику при поддержке Жени Каргополова, участвовали "Огонь", "Родина", "Русская правда", Александр Непомнящий & Кранты... потом были два квартирника Лукич/Манагер/"Огонь"/Банда Четырёх у Панарьина на Кантемировской, затем поздней весной мы играли в рамках движения "Русский прорыв" в Москве, Твери, Санкт-Петербурге и Саратове... Так получилось, что Банда Четырёх и Лукич много играли вместе. Он был искренний и светлый человек, абсолютно лишённый высокомерия и чванства... За всё время общения с ним у нас с Экзичем, Лешим, Панарьиным, Сантимом остались о нём самые добрые воспоминания, хотя часто мы с Лукичом оказывались в других городах без копейки денег, пропивая скромные гонорары за выступления. Он никогда не ныл, всегда улыбался и рядом с ним всегда было тепло...
Евгений МАЛИКОВ:
— Мы с Вадимом — ровесники, сибиряки, так что столкнуться с его жизнью и его творчеством было вполне естественно. Тем более, мы все были на рубеже 80-х—90-х увлечены сибирским панком, постоянно устраивали какие-то фестивали, на которые, в том числе, приглашали и Лукича. С Димой я познакомился перед новосибирским концертом группы Laibach, когда словенцы задержали своё выступле- ние на час сорок, и мы в ожидании действа общались. Потом он часто приезжал в Томск, выступал в арт-кафе "Кукушка", в Большом концертном зале; его сын учился в Томском университете.
