В этот момент связь-артефакт подаёт сигнал о входящем вызове. Настя смотрит на него — это её отец, барон Павел.
— Здравствуй, Настенька, — голос отца звучит тепло и немного взволнованно. — Как ты там, доча? Всё еще гостишь у этого Вещего? Надо это прекращать! Я постараюсь уговорить мать вернуть тебя домой в скором времени, вдвоем с тобой мы ее додавим, ты только помоги мне немного, хорошо?
Настя нахмуривается.
— Папа, но я не хочу возвращаться.
Павел удивляется:
— Че-е-его?! Хм, почему же, дочка?
Она набирается смелости.
— Потому что Даня… он мой Истинный.
На другом конце линии наступает тишина. Затем раздаётся глухой звук, словно что-то упало.
— Папа! Всё в порядке? — встревоженно спрашивает Настя.
Слышится стон и приглушённое ругательство. Спустя несколько секунд Павел отвечает, пытаясь звучать бодро:
— Да, всё хорошо, просто… поскользнулся. Не бери в голову. Истинный, говоришь… Ну что ж, бывает. Бывает, бывает…Мать! Да какой нахрен бывает…! Ладно, дочка, пока.
Связь обрывается, и Настя, пожав плечами, вздыхает. Ну, и что теперь? Решает отвлечься — выйти наружу, прогуляться по окрестностям Шпиля Теней и размять лапки… может, и парочку местных зайцев на обед поймать.
Лорды и леди дроу продолжают таращиться на нас, словно не веря своим глазам. Их взгляды скользят от меня к Лакомке, затем к Свете и Лене. Шёпотки и перешёптывания заполняют зал, но никто не решается заговорить вслух. Я ощущаю напряжение в воздухе, как перед грозой; кажется, ещё немного, и молнии пронзят этот зал, наполненный высокомерием и скрытой враждебностью. И это…ожидаемо! Хе-хе, именно этого я ждал! Снобы застигнуты врасплох, загнаны в угол, а значит можно продолжать перфоманс.
Пользуясь моментом, я делаю шаг вперёд и представляю своих спутниц:
— Позвольте также представить вам моих младших жен — Светлану и Елену, — произношу я громко, обводя взглядом зал. Мой голос эхом разносится под высоким сводом, заставляя некоторых дроу вздрогнуть.
Света и Лена делают лёгкий реверанс, их лица озарены спокойными улыбками.
Однако тишина длится недолго. Один из лордов решает скрыть свой конфуз за показной наглостью. Вперёд выходит лорд Драт’Зат Злоумнур — высокий, худощавый дроу с острыми чертами лица и холодным взглядом. Его длинные серебристые волосы собраны в пижонский хвост, а на плечах лежит тяжёлый плащ, украшенный символами его клана.
— Принцесса Люминария, — пытается он выдавить с натянутой язвительной улыбкой, — как вы могли опуститься до такого? Ведь связать себя брачными узами с человеком — это пятно на чистоте альвийской крови, ничем не меньшее, чем позор для дроу!
Некоторые дроу одобрительно кивают, дескать, молодец, с козырей пошел, правильно, надо давить дальше.
Я ухмыляюсь, встречая его взгляд без тени смущения:
— Вы меня оскорбляете, лорд? — мой голос насыщен веселыми нотками.
Драт’Зат, явно осознавая, что чуть не перешёл границу, спешит оправдаться, хотя в его глазах всё ещё пылает наигранное высокомерие:
— Я не имею ничего против вашей расы, Филин — говорит он, пытаясь смягчить тон. — Но для высших бессмертных существ это необычно. У нас так не принято. Не думаю, что покойный отец принцессы это принял.
Лакомка делает шаг вперёд, её глаза сверкают ледяным огнём. Её золотые волосы падают на плечи, отражая свет факелов, и она выглядит как воплощение королевской власти.
— О, лорд Драт’Зат, вы нашли, в чём меня упрекнуть. Еще и моего отца вспомнили. Как мило, — произносит она, её голос звучит мелодично, но в нём сквозит стальная нота. — На мне женился достойный и честный человек. Конунг Данила Вещий-Филинов — лучший мужчина на свете. Интересно, за кого я должна была выйти, по вашему мнению? Уж не за одного из предателей в этом зале ли?
Её слова вызывают волну неловкости. Дроу начинают переглядываться, многие отводят глаза, не желая встречаться с её взглядом. Я замечаю, как их высокомерие сменяется смущением, стыдом и даже страхом. Ведь дроу когда-то были союзниками небольшого королевства Лакомки. Но как только запахло жареным, кто-то из них спешно заключил сделки с ликанами, а кто-то просто предпочёл сидеть в безопасности и наблюдать за агонией издалека. Даже теперь их благородные позы кажутся неуклюжими, а выражения безупречных лиц — липкими и жалкими.
Драт’Зат опускает голову, его голос становится тише, почти извиняющимся:
— Ну зачем бросаться оскорблениями, принцесса. Я лично был далеко во время падения вашей столицы.
Лакомка усмехается, её улыбка полна горькой иронии:
— Конечно, у всех вас нашлись уважительные причины прислуживать ликанам. Например, страх за свою шкуру.
Её слова как кинжалы вонзаются в сердца дроу. Тишина становится оглушительной. Я вижу, как некоторые лорды сжимаются, другие стискивают кулаки, но никто не смеет возразить. Громала, стоящая рядом, наблюдает за происходящим с явным удовольствием.
