Она кивнула, поднялась, и уронила еще несколько капель на порог, те, словно корни дерева, оплели вход, на миг зрительно соприкоснувшись с сердцем виверны. Да, у ОрКоллина это было не так зрелищно.
– Она всегда нам завидовала, – леди, с присущим леди изяществом пила чай в нашей малой столовой, потому как не покормить явно голодную девушку было бы зверством с нашей стороны. – Всегда… А я всегда завидовала ей…
Эмбер Энсан, незаконнорожденная дочь герцога Карио. Сейчас, наблюдая за каждым из ее движений, я могла точно сказать – это не она пыталась убить миссис Томпсон призванием огненного заклинания, у Лауры движения были жестче, резче, Эмбер двигалась не так, ко всему прочему, она была гораздо более слабым магом, чем сестра.
– Вам уже известно, что я незаконнорожденная, не так ли? – вдруг спросила леди Энсан.
Я молча кивнула.
Девушка грустно улыбнулась, и сокрушенно произнесла:
– Несовпадение. Еще одно жуткое несовпадение. Отец всегда говорил, что мать погибла при родах. Испустила последний вздох, вытолкнув на свет меня и… я всю жизнь прожила с чувством вины за ее гибель.
Чашка жалобно скрипнула в тонких ухоженных руках с такими утонченными пальчиками, фарфор пошел трещинами, а Эмбер с ненавистью выдохнула:
– Но в эту убивающую меня историю совершенно не вписывается третья дочь, не так ли?
Эмбер посмотрела на меня, но что я могла сказать ей?
– Ширли Аккинли. Он не знал о Ширли Аккинли, как такое может быть возможным, если мама умерла у него на руках, едва родив меня?!
Я опустила взгляд. Имела ли я право рассказать этой несчастной девушке об истории, поведанной мне старшим следователем? Но имела ли я право промолчать?!
– И еще, – продолжила Эмбер, – вы сказали, моя сестра умерла без боли. Как такое может быть, если когти дракона ядовиты, и эту боль невозможно купировать магически?
Посмотрев на девушку, я лишь тихо заметила:
– Боюсь, ответ заключен в вопросе.
И чашка в руках леди лопнула, осыпаясь острыми осколками. Эмбер даже не заметила этого, закрыв лицо руками, она застыла, тяжело дыша и пытаясь сдержать надвигающуюся истерику.
Чудовищная ситуация, чудовищный день, чудовищные события…
– Леди Энсан, – она вздрогнула, едва я назвала ее имя, но не убрала ладони от лица, мучительно переживая обрушившееся на нее горе, – я не могу утверждать, что все сказанное мной абсолютная правда, скажу лишь то, что видела я. Елизавета Карио-Энсан была убита острым предметом, но на ее теле имелась лишь одна рана, сплошная, от горла и… ннниже. И мне неизвестны свойства когтей дракона, но у драконов пять когтей, а ваша сестра была убита чем-то одним, и это был не меч… что-то другое.
Эмбер убрала ладони от лица, вытерла слезы, что было совершенно напрасно, они текли не переставая, и попросила:
– Продолжайте.
Как сложно было последовать ее просьбе.
Я на миг прервалась, позволив себе глоток чаю, и вернулась к тем страшным событиям.
– Повторюсь, мне неизвестно, можно ли оградить человека от боли, если удар был нанесен когтями дракона, но я использовала заклинание «Argaarta», и оно явственно облегчило состояние несчастной.
Как же тяжело было говорить об этом.
И вдруг Эмбер спросила:
– Почему вы не смотрите на меня?!
Я удивленно взглянула на нее, и да, поймала себя на том, что действительно стараюсь не смотреть на девушку. И если бы я не знала оборотней, не поняла бы в чем подвох, а так – отвести глаза в сторону при разговоре, для оборотней означало, что собеседник лжет.
– Вы очень много времени провели среди оборотней, – я грустно улыбнулась своему отражению в чашке.
– Да, это так, – подтвердила леди Энсан.
Кивнув, я продолжила:
– Вы крайне много времени провели среди оборотней, и неверно трактуете мое исключительно человеческое нежелание смотреть вам в глаза. Однако, боюсь, вам придется признать за мной право несколько избегать вас взглядом по той простой причине, что я более двух часов просидела, глядя в точно такие же небесно-голубые прекрасные глаза на красивом полностью идентичному вашему лице, которое больше никогда не озарится ни улыбкой, ни… жизнью. Лицо с печатью смерти. Глаза, не способные более ничего увидеть. Да, мне тяжело смотреть на вас, и я прошу простить меня за это.
Несколько секунд Эмбер молчала, затем попросила:
– Можно мне еще чаю?
– Да, конечно, – ответила я, и, повысив голос, позвала: – Бетси!
Пришла миссис Макстон. Неодобрительно посмотрела на остатки чашки из ее любимого сервиза, и взгляд ее был столь неодобрителен, что леди Энсан сконфужено пробормотала:
– Простите.
– Всего лишь чашка, – неожиданно смилостивилась миссис Макстон, – чашку, как и любой сервиз всегда можно выбросить и заменить другим, а вот разбитую жизнь по осколкам не соберешь. И мисс Аккинли славная девушка, вам бы познакомиться ближе.
Когда она вышла, Эмбер проводила ее задумчивым взглядом, затем посмотрела на меня, молча, но с явно читающимся вопросом во взгляде.
Что ж, я переставила чашку с блюдцем на стол, сложила руки на коленях, нервно сминая ткань подола платья, и сказала прямо:
