— Мое дело, нужно.
— Хорошо. Но я тебя соединю с шефом. Он приказал соединить, если прорежешься.
— Давай, жду.
Через несколько минут послышался начальственный голос:
— Да, Питер. Джек мне сказал о твоей просьбе. Это у тебя личное? Не советовал бы. Ты же знаешь, специалист не отвлекается на личное, это всегда опасно. На кого-то стрелку свернуть хочешь?
— Да, меня лично затронули. Убили мою женщину. Мне не нужно, чтобы потом меня включили в круг.
— Понятно, отвести в сторону. Поищем. Куда тебе его?
— Как в прошлый раз, в Брюгге.
— Ты что, зацепился там?
— Да, что-то в этом роде.
— Сделаем завтра.
— А сегодня нельзя?
— Что, у тебя так горит? Трудно. Если нужен хороший засвеченный, то лучше завтра, после обеда.
— Хорошо. Сегодня обойдусь.
— У меня к тебе другой разговор. Есть большой заказ — тебе двести. И столько же на зелененьких.
— Шеф, вы же знаете — я работаю только в одиночку. Помните Марсель?
— Это серьезное дело, одиночка не справится.
— Пока я не расчищу свое дело, не готов говорить о других вещах.
— Но это не к спеху. У заказчика желание есть, но денег пока нет. Поговорим через недельку — разберешься со своими делами?
— Надеюсь. И еще у меня просьба. Нет ли у вас здесь в Брюгге или рядом хорошего адвоката по вопросам опеки?
— Найдется, в Брюсселе. Но он очень дорогой.
— Это не важно, главное, чтобы дело знал.
— Это серьезный человек. Но зачем тебе? Кого опекать собрался?
— У меня дочь появилась, а мать убили. Нужно, чтобы опека попала ко мне или к ее сестре.
— Ясно. Боюсь, что ты совсем из обоймы выпадаешь.
— Возможно, шеф. Но я слишком долго уже в деле. Пора завязывать.
— Ладно, телефон пришлю. Пока.
Только закончился этот разговор, позвонил полицейский:
— У меня новости, господин Полонски. Оказывается, машина была сегодня утром угнана, и примерно полтора-два часа назад брошена в Остенде. Бросили ее в квартале от места, где была угнана. Так что по машине этих типов найти не удастся. Сожалею.
— Спасибо, господин инспектор. Но скажите, пожалуйста, на какой улице была угнана машина?
Инспектор подробно рассказал, где машина была угнана и где брошена. Осталось только поблагодарить его и распрощаться.
До Остенде — около двадцати пяти километров — Генри проскочил за двадцать минут. Еще пяток минут искал нужную улицу и квартал. Оставил машину и пошел в ближайший пивной бар.
Заказал пару бокалов пива, сыр с горчицей, орешки. Все как положено. Расположился рядом с пожилым мужчиной, перед которым стояли четыре бокала пива, два из которых были уже пусты. После недолгого молчания Генри заметил:
— Хорошо у вас в Остенде: пиво отличное, тишина, никаких хулиганов.
— Насчет пива — это да. Пиво у нас отменное. Я хожу в этот бар уже сорок лет, пиво хуже не стало. А тишина… тишина была, пока не понаехали эти негры, турки или как их там… мусульмане, в общем. Да еще и латиносы стали появляться. Тоже не сахар, к тому же католики.
— Не может быть! И латиносы? Это бразильцы, что ли?
— Нет, колумбийцы. Наркотики понавезли. Торгуют здесь кокаином. Куда полиция смотрит?
— Да, безобразие! Будь я гражданином Бельгии, голосовал бы за тех, кто хочет запретить здесь иммиграцию. Да и уже появившихся здесь нужно бы хорошо проверить.
— Да, у нас должна быть Европа для европейцев. Вы откуда будете?
— Из Гамбурга. У нас тоже эта проблема. Скоро порядочные протестанты станут меньшинством в своей стране. Наркотики, воровство, проституция, угоны машин.
— Да, у нас тут у одного почтенного гражданина сегодня угнали машину. И через полтора часа бросили ее почти разбитую. Наверняка негры или колумбийцы.
— Я думал, что они ближе к порту живут. А они здесь рядом?
— В нашем квартале, слава богу, колумбийцев нет. Но на соседней улице, ближе к морю, живут две семьи латиносов. Кто их разберет, колумбийцы они или нет, но это семьи: мужчины, женщины, дети. Мужчины где-то работают, а дети, конечно, шумят, хулиганят, но что поделаешь — дети есть дети. А совсем недавно, говорят, там же сняла дом еще одна группа этих латиносов. И все мужики. Не работают и не ищут работу. Наверное, наркотиками промышляют.
— Да, куда только полиция смотрит?
Посидели, поговорили о погоде. Генри почти допил второй бокал и вышел из бара.
Прошелся по соседней улице и сразу нашел дом, в котором жили приехавшие колумбийцы. Определить было просто: один из них, делая вид, что курит в палисаднике, зорко осматривал редких прохожих. Пройдя квартал, Генри свернул и пошел к машине. Делать здесь сейчас нечего.
Генри сидит за столом, ждет обед. Звонит Лоле:
— Что нового? Оксана пришла в себя?
— Нет, врачи снова говорят, что надежды практически нет. Завели разговор об отключении Оксаны, но я сказала, что категорически против, что я оплачу все полностью. Ты нашел адвоката?
— Мне порекомендовали одного из Брюсселя. Говорят, опытный. Я позвоню ему сейчас или после обеда. А как с Галиной Петровной?
