— Генри, зачем тебе нужен мой папаша?
— Почему мне? Мне он вовсе не нужен. Он нужен тебе. Вернее, вы нужны друг другу.
— Я ему точно не нужна. Иначе он не бросил бы нас с мамой.
— Ты не права. Сама говорила: «Он подлизывается ко мне». Зачем, спрашивается, ему это? Разве ты ему чем-то можешь помочь? Тебе не верится, что это обычная мужская привязанность к дочери? Тем более такой красивой и взрослой. И он приезжает к вам на твой день рождения.
— Ну уж, «красивой». Никто не называл меня красивой.
— Для меня ты красивая. А для отца, наверняка, ты самая красивая в Германии.
— Генри, я не понимаю, чего ты от меня хочешь, к чему этот разговор?
— Знаешь, я пытался понять, почему у тебя такая неустроенная жизнь.
— Неправда, устроенная. Я вполне довольна своей жизнью.
— Не перебивай меня, я же тебя не перебиваю. Снова повторю: неустроенная жизнь. Поэтому ты хватаешься за коктейли, проигрываешь деньги в казино, все время бежишь из дома, не имеешь постоянного друга. Тебе не хватало семейного покоя, мужчины в доме. Ты отказалась от постоянных встреч с отцом. А он любит тебя.
— Да уж, «любит».
— А что, — я не знаю, какие там у него доходы, но купить взрослой дочери на день рождения такую машину не каждый бы себе позволил. Сама ты и за десять лет не смогла бы скопить на нее деньги.
— Обошлась бы без такой машины.
— Смеешься? Тебе нравится красивая жизнь: модная одежда, новенькая машина, хорошие отели. Я видел, как ты скривилась, когда увидела наш номер.
— Ну и что, красивая жизнь всем нравится.
— Не буду спорить, всем. Так что давай, звони отцу. Но я не собираюсь с ним видеться.
Марта, удивленно:
— Почему?
— Незачем это. Сегодня мы с тобой рядом, а что будет завтра, я не знаю. Подумает, что ты привела претендента на твою руку.
— Интересная мысль.
Почти рассмеялась:
— А что, я не против рассмотреть такое предложение, если оно будет.
— Давай, давай, звони. И включи звук. Я хочу слышать.
— Дай хоть доесть десерт.
Звонок Марты для барона Вилленберга такая неожиданность, что, после того как она назвала себя, барон запнулся и замолчал на несколько секунд.
— Да, доченька. Ты где, дома?
— Я во Франкфурте, проездом. Мы могли бы завтра утром встретиться?
— Конечно, но я бы мог и сейчас к тебе приехать. Где ты остановилась? Не хочешь переночевать у меня дома? У меня никого из посторонних в доме нет.
— Нет, мне это неудобно. Я не одна, со мной друг. Давай завтра.
— Где? Ты могла бы приехать ко мне в банк? Или мне подъехать к тебе?
— Я приеду в банк. Я знаю адрес.
— Хорошо, жду тебя между девятью и десятью. Тебе это удобно?
— Да, подойдет. Пока.
— Целую тебя, дочка.
Марта отключила телефон, посмотрела на Генри:
— Доволен?
— Да, все нормально. Судя по интонациям, он был рад услышать твой голос.
— Да, и думает, наверное, что я приехала за деньгами.
— Ни в коем случае не проси. Говори, что у тебя все нормально, просто захотелось увидеть отца. А теперь забудь все до завтрашнего утра. Пойдем, погуляем по городу.
2
Генри и Марта медленно идут по Мюнхенер штрассе к центру. По дороге зашли в «Maxie Eisen bar», постояли у стойки, выпили по коктейлю. Генри скривился — коктейль слишком слабый и сладкий, но Марте понравился.
Прошли до площади Вилли Брандта. Генри остановился, глядя на оперный театр. Марта энергично замотала головой:
— Я не одета для театра. А возвращаться, переодеваться — не хочется.
Дошли до большого перекрестка и остановились. Генри уже хотел возвращаться, но Марта потащила его вперед: на узенькую Мюнцгассе, которая перешла в такую же узкую и коротенькую Лимпургергассе, выводящую на площадь Ромерберг. Марта преобразилась в экскурсовода:
— Это моя любимая площадь. Сюда мы часто бегали студентками. Этот уголок старинного Франкфурта полностью восстановлен после американских бомбардировок.
Действительно, центр старинного и средневекового Франкфурта выглядит вечером сказочно. Марта ведет Генри в середину площади, к фонтану юстиции:
— Смотри, Генри, все вокруг — это дома пятнадцатого — восемнадцатого веков и даже раньше. Видишь — Старая Ратуша, ее называют Рёмер, и отсюда пошло название площади. Готический костел четырнадцатого века святого Леонарда. Красная с зеленым куполом башня церкви святого Николая. А чуть дальше, за домами, виднеется Франкфуртский кафедральный собор.
Марта поворачивает Генри из стороны в сторону:
— В этом здании жил Гёте, теперь здесь его музей. Здесь, в Рёмере, со времен династии Штауфенов, то есть с двенадцатого века, короновали кайзеров.
Она продолжает что-то говорить чуть ли не о каждом доме вокруг, но мысли Генри уже убежали вдаль, к Венеции, и он не очень прислушивается к ее словам.
— Генри, ты же не слушаешь совсем, для кого я распинаюсь?
— Извини, дорогая, я что-то устал. Давай вернемся, завтра будет тяжелый день.
Легли было в разные кровати. Марта неожиданно встала, подошла к Генри, как была в ночной рубашке, поцеловала в лобик:
— Спокойной ночи, милый, отдыхай.
Генри не смог этого стерпеть, схватил ее и привлек к себе.
