Вынимает из телефона батарейку, смотрит внутри. Находит маячок, выламывает его и выбрасывает. Батарейку и телефон раздельно засовывает в бардачок.
Машины некоторое время продолжают движение по городу. Затем выехали на шоссе 14. Городские дома быстро закончились, вдоль дороги тянутся рощи и поля. Генри поглядывает в зеркало заднего вида, но преследования за ними нет.
Сразу же за последними домами Берингерсдорфа Эмма сворачивает направо на местную дорогу, еще один поворот, и мелькает указатель с названием: улица Ам Айхенранген. Еще поворот — кажется, сейчас Эмма заедет в густой лес. Но неожиданно останавливается у небольшого двухэтажного дома. Никакой ограды, обе машины въезжают на свободное пространство около входа в дом.
Эмма выходит из машины, машет рукой Генри:
— Приехали. Это тоже Берингерсдорф, самая любимая мною его часть.
Открывает двери дома и приглашает Генри.
Генри осматривает помещения первого этажа.
— Вам нужно отдохнуть, Эмма. А я пока осмотрю окрестности. Где кончается ваша территория?
— Моя земля по роще почти до Пегница. Это речка, она здесь подходит прямо к моим владениям.
— Ваше все до речки?
— Да, все, кроме охранной зоны у речки. Там нет ни забора, ни ограждений, но около Пегница уже не моя территория.
— А с других сторон тоже нет ограждений?
— У нас не принято устанавливать ограждения, все и так знают свои границы.
— Постараюсь их не нарушать. А вы все-таки отдохните. — Я не смогу сейчас уснуть. То, что произошло, — это просто кошмар.
Генри уходит во двор. Эмма начинает разбирать чемодан, уносит часть вещей на второй этаж.
Возвращается Генри:
— Где мне можно расположиться?
Эмма указывает ему гостевую комнату.
Генри переносит туда свой кейс:
— Я сейчас осмотрю все в доме.
Посмотрел на раскрытый чемодан Эммы:
— Вы не очень разбирайте чемодан. Боюсь, что нам отсюда придется скоро уезжать. Дом охранять тяжело: со всех сторон обзор закрыт деревьями. Сейчас листья опали, но у вас и ели подходят почти к самому дому. Хорошо, что единственный вход и на всех окнах ставни.
Поднимается по лестнице наверх.
Эмма, пока Генри находится на втором этаже, сидит неподвижно на стуле у стола, уставившись в одну точку. О чем-то думает или просто переживает происходящее.
Генри, спускаясь:
— Даже со второго этажа обзор плохой. Я сегодня пообщаюсь со своей фирмой, выясню ситуацию. Может быть, они что-то знают, если с ними связался ваш Джованни.
— Только не впутывайте в это Джованни. Уж он-то ни в чем не виноват.
— Но все же о вашей работе узнали в концерне. Я теперь в этом уверен. Где хранятся материалы?
— У меня в ноутбуке. Все тексты, записанные со слов моих информаторов, и черновики статей.
— Единственный экземпляр? Нет ли копии на диске или флэшке?
— Я не делала копии. Мне и в голову не приходило, что кто-то может попытаться помешать.
— Это несколько странно. Вы — журналист. Работаете, наверное, не первый год. Никогда не сталкивались с недружественным интересом к вашей работе?
— Раньше я работала в основном по заданиям газеты над официальными материалами земельного и федерального правительств. Такого рода исследование я затеяла сама впервые.
— Связан ли как-то со всем этим ваш друг Джованни? У него может быть интерес к вашей работе? Вы рассказывали ему о ней?
— Мы однажды говорили о моей работе. Я похвасталась, что у меня много информации о концерне и я готовлю статью. Но никакими деталями он не интересовался. Да и зачем это ему. У него сугубо гражданские интересы, его фирма к военным делам не имеет никакого отношения.
— Вы давно с ним знакомы? Как познакомились?
— Вы подозреваете его? Это невозможно. Он любит меня. Он просто не способен на нечестные дела.
— Понимаете, Эмма, я должен проверить любые, самые невероятные варианты. Необязательно, что он сделал что-то плохое. Но он мог неосторожно сказать о ваших делах кому-нибудь, проговориться и не придать этому значения. Поэтому я должен знать все, чтобы понять, от чего, от кого и как вас охранять.
— Вам часто приходится это делать?
— Охранять? Нет, не часто. Но я работаю в смежной области. Неплохо знаю, как себя ведут всякие нехорошие люди. И, повторяю, я должен иметь обо всем детальное представление. У меня еще вопросы. Вы с Джованни часто встречаетесь? Где обычно? Всегда ли с вами ваш ноутбук, или вы оставляете его дома, когда уходите?
— Это все действительно вам нужно знать? Это же личное.
— Когда речь идет о жизни и смерти, стирается грань между личным и не личным.
Глаза округлились:
— О жизни и смерти? Какой ужас. Разве в наше время такое возможно? Или вы шутите?
— Еще как возможно. Вы свидетельница, у вас имеется информация о чем-то незаконном. Всего пару часов назад вас хотели убить. Поэтому ваш Джованни забеспокоился и готов платить деньги за обеспечение вашего спокойствия.
— Дайте мне собраться с мыслями. И не обвиняйте меня, пожалуйста. Джованни не может встречаться со мной на людях — он женат. Обычно мы встречаемся в этом домике.
