— Ты прав. Но если откровенно расскажешь все о Хартманне, у жены и детей не будет неприятностей.
— Не смей трогать мою дочь!
— Это мне решать. Пойми, мне ничего не стоит найти ее. Но если ты спокойно расскажешь мне все о Хартманне, мне незачем будет искать твою семью.
— Если поклянешься, что не тронешь семью, я расскажу все, что тебя интересует. Он меня ни во что не ставил. Постоянно унижал. Чего мне его беречь?
— Клясться не буду, но твердо обещаю. Где я его могу застать после работы? Куда он ходит, где живет? Есть ли семья?
— Он женат и есть сын, но он с ними не живет — они где-то в Саксонии. Хвастался как-то, что раз в месяц заказывает девушек по вызову. Живет за городом, в Ляйнбурге на улице Хауптштрассе, 8. Это за пиццерией «Да Косимо». Нужно повернуть влево, дом метрах в сорока. Обычно вечером не задерживается после работы, едет сразу домой. Имей ввиду, что он вышел из спецназа, и так легко, как со мной, с ним не управишься.
— Как я его узнаю?
— Армейская походка, рост больше метра восьмидесяти сантиметров. Из дома после рабочего дня мало кто выходит. Легко узнаешь.
— Хорошо. Мне достаточно. У тебя есть еще вопросы, просьбы?
— Кроме того, о чем мы говорили, просьб нет. Но я же не боевик, чиновник. Тебе не помеха. Если можно — не стреляй. Если нельзя — кончай все скорее. Только профессионально.
— У меня предложение: если сейчас же уедешь из Нюрнберга и не будешь никому звонить, кроме семьи, я тебя оставлю в живых. Но покажи мне комнату, запирающуюся снаружи.
— Спальня запирается. Если оставишь ключ в двери, я выйду только вечером, когда придет жена. И сразу же уеду. После сегодняшнего мне все равно не работать в концерне.
Генри запирает Дроммера в спальне, бросает ключ на пол, уходит.
Генри оставил мотоцикл рядом с кафе. Зашел пообедать.
Через полчаса выходит из кафе. Едет на мотоцикле по Хауптштрассе до Марктплатц. Возвращается по Бахгассе и мимо Сберегательного банка сворачивает направо к дому Хартманна.
Видно, что в доме никого нет. Нет и ограды. Разворачивается и едет в Нюрнберг.
Генри следит за выходом из дома.
Из дома выходит Хартманн, садится в машину. Действительно, высокий мужчина с армейской осанкой и походкой. Уезжает.
Генри тоже уезжает через несколько минут за Хартманном. Обгоняет его на четырнадцатой дороге, переходит на третью и приезжает в Ляйнбурн раньше Хартманна. Оставляет мотоцикл на Марктплатц, пешком идет до пиццерии «Да Косимо». Заходит и заказывает легкий ужин. В окно ему виден проезд к дому Хартманна.
Хартманн проезжает мимо пиццерии, сворачивает к дому. Входит в дом.
Через полчаса Генри выходит из пиццерии, проходит до дома Хартманна, стучит в дверь.
Хартманн открывает дверь, оглядывает Генри:
— В чем дело? Вы ко мне?
— Да, меня послал Дроммер. Просил кое-что передать на словах. Можно войти?
— Чертов чиновник недоделанный. Не мог сам приехать? Полдня ждал от него сообщений. Ну, чего там?
— Так можно войти? Рассказ не короткий. Это о журналистке.
— Ладно, входи.
Хартманн пропустил Генри в дом, сам идет сзади, ощупывая его взглядом:
— Что там случилось с этими его бездельниками? Столько народа получают деньги и не могут одного фраера укокошить?
Закрывает входную дверь, ни на секунду не поворачиваясь к Генри спиной. Пропускает Генри в гостиную. Генри отступает в сторону и разворачивается, чтобы Хартманн не стоял за его спиной:
— К сожалению, в доме журналистки не удалось ликвидировать ее охранника. Двое погибли, двое ранены и попали в руки полиции. Бруно бежал, так как боится, что раненые сдадут его. Меня послал к Дроммеру рассказать все. Дроммер направил меня к вам.
Хартманн кричит:
— Ну, Дроммер, полностью провалил все! Может считать себя в лучшем случае уволенным.
Генри надеялся, что Хартманн выйдет из себя и потеряет хоть на минуту контроль над происходящим. Выхватил пистолет с глушителем:
— А теперь, живо открыть сейф и передать мне все документы по концерну.
Хартманн прекратил выкрики, сразу же стал сдержанным, даже каким-то успокоенным:
— Не знаю, кто ты и зачем тебе документы. Но дома документы не держу. Все на работе.
— Нечего трепаться. Открывай сейф. Долго с тобой возиться не собираюсь.
Хартманн пожал плечами:
— Раз ты настаиваешь… Не стреляй, я сейчас сдвину диван. Сейф за диваном.
Подошел к дивану, сдвинул его в сторону. За ним открылся низко, почти у пола расположенный сейф. Генри сдвинулся еще в сторону, чтобы ни на минуту не терять движения рук Хартманна.
Хартманн нагнулся к сейфу, быстро, чтобы Генри не успел заметить числа, набрал код. Вставил в дверцу ключ из связки и открыл дверцу. Вытаскивает правой рукой стопку папок. Но в левой руке у него оказывается пистолет, из которого он стреляет из-под папок в Генри, не разворачиваясь к нему.
Генри отскакивает в сторону, выстрелив в голову Хартманна. Но пуля Хартманна попадает ему в левое предплечье. Хартманн падает с простреленной головой.
