— Расскажите, у кого вы остановились? Кто она вам?
— Мою подругу зовут Елена, баронесса фон Хольцберг. Мы с ней знакомы очень давно, я вам говорила. Она значительно старше меня, была дружна с моим отцом.
— В каком смысле?
— Нет, они не были любовниками, к сожалению.
— Не понял, почему «к сожалению». Странно слышать такое от дочери.
— Если бы они были любовниками, не погиб бы мой старший брат.
— Я совсем запутался. У вас был старший брат? Да, вы как-то упоминали Владимира. Он имел отношение к баронессе?
— Да, Володя любил Елену, хотя она была почти на двадцать лет старше его.
Генри, немного недоуменно:
— Бывает. Но как это все связано со смертью вашего брата? Можно как-то попроще?
— Это долгая история, Пьер. Если бы Елена имела отношения с папой, Володя не влюбился бы в нее. А она ответила ему взаимностью. Однажды они вместе катались на лыжах в горах, и Володя погиб. Так что, пожалуйста, ни в коем случае не упоминайте о катании в горах. Хотя это одна из приманок для туристов в Зальцбурге зимой.
— Вот теперь понял. Не волнуйтесь, я не катаюсь на горных лыжах.
Делая серьезный вид:
— Что еще? Какие еще имеются табу?
Оксана улыбается:
— И не влюбляйтесь в Елену!
Генри, с самым серьезным видом:
— А что, она такая привлекательная? Боитесь, что я тоже погибну в горах?
Оксана, негодующе:
— Вы все смеетесь. А это наша самая большая семейная драма. Мама до сих пор не может это простить Елене.
— Извините, Оксана. Я все понял. Давайте больше не будем об этом.
Официант принес кофе, булочки, масло и сливовый джем. Оба некоторое время помолчали.
Оксана опять начала говорить:
— Пьер, меня немного удивляет ваше имя. Для Германии такое имя немного необычно.
Генри, после некоторого молчания:
— Это все моя мама. По документам я Генри, моя мама-француженка хотела назвать меня Пьер, в честь деда, но отец воспротивился, и в свидетельство о рождении записали Генри. Поэтому я все время путаюсь с именами. Во Франции и Бельгии меня зовут Пьер, а в Германии — Генри.
— Но Генри тоже необычное для Германии имя. Скорее вы были бы там названы Генрих.
— Все просто. Мой отец — поляк, почему-то ему нравилось это имя. То ли это имя писателя, то ли любимого литературного героя. Не знаю, не задумывался.
— А почему не спросили отца?
— Папаша смылся, когда мне исполнилось шесть месяцев. Я его никогда не видел.
— Теперь вы меня извините. Можно, я буду называть вас Генри?
— Да, пожалуйста. Назовите хоть горшком.
Оксана рассмеялась:
— Это же русское выражение! Откуда вы его знаете?
— Не помню, наверное, слышал или читал. Для этого разговора вы и предложили попить кофе?
— Частично, да. Но я хотела также просто посидеть рядом, без присутствия кого-либо.
— Даже присутствия подруги?
— Не ищите второй смысл в моих словах, Генри. Вот, назвала так. Немного непривычно самой слышать. Давайте заканчивать «кофепитие». Нам пора на поезд.
Елена встала навстречу входящим Генри и Оксане:
— Рада приветствовать друга моей Оксаны.
— Я же тебе говорила: Генри — просто мой приятель.
— Да, конечно, конечно. Извините, Генри. Мы всегда немного подшучиваем друг над другом. Кстати, Оксана, кажется, ты называла другое имя — Пьер?
— Мы тоже иногда с Генри шутим.
— Ах, прости. Понятно. Генри, надеюсь, вы пробудете у нас до конца Рождества? Знаете, двум женщинам очень скучно оставаться одним на такой праздник.
Генри не успел ответить. Оксана перевела разговор:
— Я надеюсь утащить Генри еще и на Новый год в Петербург, к маме.
— Берегитесь, Генри. Обычно к маме везут жениха. Вас не пугает такая перспектива?
— Как-то не привык бояться чего-либо. Да у Оксаны, по-моему, и нет таких дальних замыслов.
— Хватит, Елена, смущать Генри. Боюсь, что он может принять твои шутки всерьез. И убежит, оставив нас одних на праздники. Лучше скажи, чем собираешься нас кормить на ужин. Генри не ел ничего существенного уже много часов. На таких коротких рейсах не кормят.
— Ничем не собираюсь кормить. Ты же знаешь, я — повар весьма посредственный. Заказала места в кафе. Через полчасика поедем. А пока покажи, пожалуйста, Генри его комнату. Третья спальня наверху свободна.
— Нет, Генри разместится в гостевой, на первом этаже. Ему это будет удобнее.
Елена пожала плечами:
— Ну, если ты так считаешь…
Все трое сидят у окна. Генри по привычке посмотрел на выход, в окно и на дверь, ведущую на кухню:
— Довольно уютно и тихо.
Елена, негромко:
— Да, мы сюда иногда ходили с Михаилом, отцом Оксаны. А раньше с Отто — моим мужем. Но это было совсем давно.
Генри промолчал, не стал спрашивать о муже.
Подошел официант, раздал карты блюд. Все трое погрузились в их изучение. Официант ждет. Наконец, заказы сделаны.
Оксана обратилась к Елене:
— Как спланируем завтрашний день?
