— Помните, вчера, когда Лишай хотел спуститься вглубь здания, вы пообещали ему, что в случае гибели, зароете в песок и оставите маячок, чтобы труп подобрала другая экспедиция? Понимаю, что это было сказано в сердцах, в минуту негативного порыва, но мы можем точно так же поступить с телом Данияра Артуровича. Наши писарчуки зафиксируют в журнале, что всё произошло с моего одобрения. Остальные подтвердят. Я правильно говорю, Георгий Львович?
Профессор обратился к Зорину, официально считавшемуся главой учёных, желая привлечь на свою сторону как можно больше авторитетов. Тот что-то промычал, то ли ещё не проснувшись, то ли не желая брать на себя такую ответственность.
— Мария Андреевна, голубушка, дайте академику какой-нибудь энергетик, чтобы наш главнокомандующий пришёл наконец в чувство, — вежливо обратился Геворкян, но все уловили, какая уничижительная насмешка прозвучала в его просьбе.
Сафонова не ответила, и профессор переключил внимание снова на Ломова.
— Я понимаю, что вас никто не осудит, если вы выведете отряд обратно к Бункеру. В любом случае у криминалистов, медиков и психологов будет масса работы на ближайший год. Аналитики вконец сломают голову, пытаясь встроить наши изыскания в существующую гипотезу. Следовательно, перспектива повторной экспедиции отдалится лет на пять, пока кто-то наверху не найдёт в себе смелости взять ответственность за риск. Всё так и будет, если мы не получим железобетонные данные, доказывающие безопасность повторного рейда в Зону. Мы сейчас здесь. Внутри локации и можем принимать решения самостоятельно. Мы сейчас демиурги, создающие реальность для будущих поколений! Вы же не бюрократ, Дмитрий Дмитриевич? От вашего решения зависит будущее проекта!
— Моя задача — обеспечить безопасность и вернуть всех живыми, — быстро сказал Ломов, но в голосе явственно ощущались нотки сомнений.
— Хотите, мы проведём референдум? — продолжал давить Геворкян, — Нас мало. Каждый сможет высказать своё мнение и проголосовать за один из вариантов. Предложений два. Либо прорываемся с боем к Бункеру, либо продолжаем рейд, согласно установленного маршрута. Даёте добро?
Почувствовав внутренние терзания командира, слово взяла Сафонова.
— Я понимаю ваш энтузиазм, Проф. Хотите почувствовать себя в шкуре первооткрывателя? Вроде Джеймса Кука? Высадиться на острова Полинезии и осенить туземцев благодатью своего присутствия? Не забывайте, что аборигены съели Кука.
— Вы что-то путаете, милочка! — засмеялся Геворкян, — Капитана Кука никто не кушал. Он погиб на Гавайских островах, решив поучаствовать в местной войнушке.
— Это вы путаете, проф! Вы предлагаете нам поучаствовать в местном конфликте, забывая, что нас ждёт в итоге. Мы не имеем права вмешиваться, нарушая паритет сил в пользу одной из сторон. Наше мнение может оказаться предвзятым, что изменит ход истории. Вы проснулись и внезапно почувствовали себя Богом? Или, начитавшись либеральной белиберды, захотели стать прогрессором?
— Единственное, что я чувствую, — это антипатию к моему предложению. В вас, милочка, говорит инстинкт самосохранения. Взгляните на ситуацию с точки зрения науки.
— Прежде всего, я вам не милочка, а капитан внутренней разведки. Моя подготовка указывает на недопустимость необдуманного вмешательства в местные разборки. У нас нет сведений о сторонах конфликта. Мы не знаем их целей. У нас нет возможности анализировать происходящее. Голосование считаю бесполезным. Во-первых, вас меньшинство, во-вторых, у нас не демократия. Призоры такие же военные, как и мы. У них есть свой командир и свой приказ, выполнять который они обязаны. И обращайтесь ко мне согласно установленной формы.
— Извините, Мария Андре… эээээ… Манюня, я не хотел вас обидеть…
Геворкяну не дал закончить фразу Танк.
— Пешня, разреши обратиться?
— Обращайся, — взяв себя в руки, сказал Ломов.
— Бойцы СОБРа закончили чистку своего оружия, — сержант приблизился к командиру, нависнув над профессором как утёс над пляжем, — Сейчас соберу пукалки учёных и дам команду почистить их. Разрешите выполнять?
Сержант намеренно напомнил всем, что он и его люди, являются бойцами спецподразделения, а не какими-то цириками из службы исполнения приказаний.
— Разрешаю!
— Гражданин Геворкян, предъявите закреплённое за вами ружьё «Сайгак».
Заглядывающий, через плечо Ломова в карту, профессор вздрогнул и боком выбрался из-под утёса.
— Следуйте за мной, Танк. Я покажу, где ружья научного состава.
Собрав оружие из отдельной пирамиды, Танк вернулся и вывалил дробовики на край стола.
— Разбирайте, — скомандовал он своим бойцам.
— Личное тоже не забудьте, — напомнил Ломов, доставая из нагрудной кобуры «Ворон». Затем отстегнул с бедра тяжёлый «СТ» седьмой модели, созданный исключительно для комсостава, и приступил к более ювелирной работе.
