Команда ученых и группа добровольцев-переселенцев отправляются в межгалактическое путешествие осваивать новую планету, путь до которой не так близок, как хотелось бы. За время полета на борту успевает родиться и вырасти не одно поколение, которое никогда не пройдется по Земле, не увидит солнца, не ощутит на себе дыхание ветра...
– Знаешь, несмотря на то, что мы родились и выросли здесь, на «Андромеде», я все равно скучаю по вещам, которых даже не знаю…
– Например?
– Например, море… Папа рассказывал, что оно большое, синее и бескрайнее, как космос вокруг. Я видела его на картинах - оно не кажется таким уж большим.
– Хм… – задумался Эдвард. – Думаю, что могу тебе с этим помочь. Закрой глаза, – попросил он.
Белла крепко зажмурилась.
– Архив S. Материал семнадцать-пятнадцать, – четко сказал он, не обращаясь ни к кому конкретному.
Послышался шелест, словно кто-то быстро-быстро пролистывал страницы толстого фолианта. Пространство наполнилось какими-то странными запахами и звуками.
– Чем это пахнет?
– Солью, йодом, рыбой, водорослями.
– И откуда этот запах?
– Открой глаза и узнаешь, – шепнул он ей на ухо.
Она открыла.
– Что это? – девушка испуганно прижалась к Эдварду. – Где мы?
– Это – море. А мы по-прежнему в нашей каюте.
– Но… Но как?..
– Это мое воспоминание.
– Погоди! – перебила его Белла. – Но ты же, как и я, родился здесь, на корабле? Откуда ты знаешь и тем более помнишь, как выглядит море?
– Мама знает, – пояснил он. – Когда я был маленький, она читала мне сказки о русалках, пиратах, разных там тритонах; и все они жили в море. Я спросил ее, а что такое это самое море, в котором живут эти странные существа? И она показала. Мне тогда было года три, наверное. Так вот, когда она узнала, что беременна, ей захотелось подарить своему будущему ребенку частичку того мира, который она знала. Мама отправилась в Уматориум, записала все свои воспоминания о море, а затем скомбинировала их.
– Здесь красиво… Часто тут бываешь?
Он загадочно улыбнулся, но ничего не ответил.
– Эдвард Энтони Мейсен-Каллен, у тебя есть секреты от жены? – возмутилась Изабелла, обиженно надув губки.
– Нет, миссис Каллен, у меня нет от тебя секретов, – он поцеловал ее во вздернутый носик. – Я бываю здесь время от времени… Когда хочется побыть одному или просто отгородиться от окружающего мира.
– М-м-м, – задумчиво протянула миссис Каллен. – И все это настоящее?
– Сходи и посмотри, – ехидно улыбнулся Эдвард.
– Но я же не одета!
– Если у тебя через полгода супружества до сих пор проблемы с обнажением перед мужем, то мы в тупике, – усмехнулся он.
– Нет у меня никаких проблем! – возмутилась она, и, откинув простыню, соскочила с кровати на траву, и тут же запрыгнула обратно. – Колется!
Эдвард рассмеялся.
– Я же говорил тебе, что это эмоциональная иллюзия. Здесь все как настоящее.
– Здорово! – Она снова свесила ноги с кровати, но уже более аккуратно, и подошла к краю: метром ниже начинался не очень широкий песчаный пляж, на который можно было спуститься по лесенке. Белла закрыла глаза, раскинув руки, словно собиралась взлететь, подставляя лицо солнечным лучам. Постояв так немного, девушка нахмурилась и начала размышлять вслух: – Странно… Солнце ведь в зените, так?
Эдвард кивнул, но она не увидела, так как стояла к нему спиной.
– Эдвард? – неуверенно позвала жена, не открывая глаз.
Каллен лежал на кровати и не мог оторвать взгляда от самого потрясающего зрелища на свете: его обнаженная жена стояла на берегу моря. Полуденное солнце бесстыже ласкало ее тело, целуя бархатную кожу и придавая ей неповторимый блеск, а освежающий бриз путался в каштановых волосах.
– Да, ты права, – сказал он, встал с кровати и подошел к жене, обнимая со спины и целуя в плечо.
Белла оперлась на него и улыбнулась.
– Но оно не жжется, – констатировала она. – Папа говорил, что когда солнце максимально поднимается над горизонтом Земли, то находиться под ним просто невыносимо жарко и можно заработать ожог.
– Это комбинированная эмоциональная 3D-иллюзия. Здесь есть рассвет, полдень, закат, ночь – все как в настоящих сутках. С той только разницей, что можно выбрать время дня или года, интенсивность солнца, силу ветра, – пояснил он. – Хочешь, я покажу тебе рассвет? – и, не дожидаясь ответа, разжал объятья, и отошел немного в сторону.
Вокруг вдруг стемнело и довольно резко похолодало. Белла задрожала, обнимая себя руками, чтобы согреться, и покрылась гусиной кожей.
– Эдвард? – снова забеспокоилась она.
– Я здесь, – отозвался он. – Ничего не бойся.
Солнце начало тяжело подниматься над горизонтом. Но Белла не видела этого, потому что стояла к нему спиной. Она лишь ощущала, как его жгучие лучики-щупальца, двигаясь от макушки и дальше вниз вдоль позвоночника к идеальным ножкам с маленькими ступнями, отвоевывают ее тело у предрассветной прохлады. Непередаваемое ощущение!
Эдвард смотрел, как жена постепенно расслаблялась, и на ее лице читалось ни с чем не сравнимое удовольствие, близкое к экстазу. Каллен почувствовал зависть. Он завидовал, что лучи какого-то выдуманного солнца могут вот так безнаказанно просто взять и облизать ее сливочную кожу, запутаться красноватыми бликами в ее волосах. С трудом верилось, что перед ним стоит его Белла, его жена! Сейчас она больше была похожа на одну из древнегреческих нереид, выбравшуюся из своего грота на дне океана, чтобы погреться на солнышке.
