— Вот те и... Вместе с батяней и маманей, — объяснил старичок и проверил, на месте ли голова.
Анфиса же уже догадалась, что не на месте, ей стало и жаль старика, и в тот же момент жутко. Но все же жалость взяла верх, и она, вспомнив, что по дороге купила бананов, полезла в пакет и, отломив один от ветки, протянула старику.
— Нате съешьте...
Старик взял банан и удивленно покрутил его в руке. Анфиса догадалась, что он то ли раньше их никогда не ел, то ли забыл,что это такое. Взяв банан обратно, она очистила от кожуры и вернула старику.
— Ешьте, теперь можно, — сказала она, кивнув в подтверждение, чтобы он лучше ее понял.
Старик ее послушал и откусил. Первый раз очень нерешительно, но потом уже с удовольствием зачавкал бананом.
— Сладко, гостинец, мягкое... — довольно сказал он, когда покончил с бананом.
— А Николай где живет? — вновь приступила к расспросу Анфиса.
— Не знаю и никогда не знал. Колька-засранец, когда ему нужно, сам приезжает, — ответил старик.
Анфиса сразу поняла, что он говорит правду. Ему действительно ни к чему знать про своего племянника, он живет жизнью старого больного человека.
— Мне сказали, что он после лечения заезжал к вам...
— После дурдома-то был. Конечно, помню. — Старик захихикал.
— Вы знаете, что он там был? — удивилась Анфиса.
— Конечно. — Старик вновь захихикал. — А мы все там были: и папанька наш, и я, и братан мой... Только Колька-поганец, ишь ты, решил природу перехитрить... Не пациентом, а врачом стать. Да не тут-то было. Она, — он поднял многозначительно палец вверх, — свое все равно возьмет. От нее не убежишь... Так что Колька тоже был.
Говорил он в этот момент абсолютно здраво, как будто рассудок к нему вернулся. Даже ощупывать себя перестал.
— А где он сейчас работает, знаете? — Анфиса не надеялась получить ответ, но все же спросила.
— Конечно. Я работал, братан работал, и Колька работает. А почему ему не работать? — вдруг спросил он.
— А где — он вам не говорил? — спросила Анфиса.
— В морге, покойников режет, хи-хи, — старичок перекривился. — Берет и режет. Берет и режет... Вот так, — он взмахнул рукой, и Анфиса резко отпрянула. Во угодила в квартиру!
— Патологоанатом? — спросила она.
— Ага. Анатом. Берет и режет. Покойников. А может, и не только покойников... — он многозначительно замолчал.
Анфиса уставилась на него.
— А чего, — пожал плечами старик. — Ему нравится резать, да. А иначе чего... Хи-хи... Берет и режет...
Рассудок вновь оставил стариками его руки запрыгали по телу.
— А денежку дашь? — спросил он Анфису.
— Дам, конечно. — От последних его слов Анфисе стало совсем не по себе. Она решила, что делать здесь больше нечего, пора уходить. Достав связку бананов, она их все очистила и, найдя в куче барахла старую газету, сложила на нее бананы.
— Это ешьте, — показала она старику.
— Вкусное, гостинец, мягкое... — повторил он и сразу же стал жевать банан. — А денежку дашь?
Анфиса достала из кошелька бумажную купюру и протянула старику.
Он отрицательно замотал головой.
— Это не денежка, денежка звенит, — недовольно произнес он, считая, что поймал ее на обмане.
Анфиса поняла его и быстро выгребла все монетки, что были у нее в кошельке, протянув старику. Он с удовольствием взял, сложил две ладошки вместе и позвенел монетками. Убедившись, что это действительно денежки, довольно улыбнулся.
— До свидания, — сказала Анфиса, открывая дверь. Ей хотелось побыстрее уйти из этой квартиры. Чувство страха, жалости и почему-то стыда за всех нормальных людей перед этим, живущим в таких нечеловеческих условиях сумасшедшим стариком перемещались в ней.
— Приходи еще, — сказал он ей на прощание.
Анфиса не могла ждать лифт, она быстро спускалась вниз по ступенькам. На пятом этаже вынуждена была остановиться, вдруг закружилась голова, и она почувствовала, что может вновь упасть в обморок. «Бессонная ночь сказалась», — подумала она. Головокружение прошло, и она уже спокойно дошла до первого этажа.
На улице у подъезда она остановилась, чтобы успокоиться окончательно, вдохнула свежего воздуха, но запах тления никак не покидал ее...
В подъезде за ее спиной хлопнула дверь, Анфиса обернулась, но оттуда никто не вышел... «Странно, — подумала она. — Хлопнула... но ведь никто и не шел в подъезд...» — Не придав этому значения, она поспешила к метро.
* * *
— Идиотка! — орал Штырь. — Ты что из подъезда-то высунулась?! Засыпать все дело хочешь?
— Я думала, что она уже пошла к метро. Откуда я знала, что она там как столб торчит, — оправдывалась Катька.
Условные звонки в дверь оторвали Штыря от базара с Катькой.
— Иди открой! Да посмотри, кто там, — приказал он девице.
— Так условный же, — Катерина криво улыбнулась. И так уже заведенный Штырь этого стерпеть не мог, Катерина тут же поплатилась за свою нахальную улыбку, получив звонкую пощечину.
— Ну ты че., больно же, — заныла она, схватясь за щеку, но тут же встала и пошла в прихожую. Через минуту вернулась в сопровождении Степана.
— Ну? — зло спросил Штырь.
— Что ну? Смылся Сидоренко-то. Правильно эта курва сказала, — он кивнул на Катьку.
