Вот от кого, а от нее я этого не ожидала. Впервые Артемна вызвала во мне что-то кроме отвращения. Кажется, я даже немного ее зауважала. В своем неизменно красном платье, с таким собранным и решительным выражением лица она выглядела как символ, глядя на который многие готовы будут пойти в бой, зная, что он может стать последним.
— Тогда и я останусь.
А что, чем я хуже? Как я могу отсиживаться в безопасности, зная, что где-то наверху Рарнир сражается за меня.
— Исключено. Вы плохо владеете магией, леди Юлия. — лицо Рарнира перекосило
— Нерина хорошо обучала меня. — я встала рядом с Артемной- Базовые знания боевой магии у меня есть.
Рарнир хотел что-то сказать, но промолчал, осуждающе глядя на меня.
Когда невесты и слуги ушли, запал решимости немного утих и я поняла, что проявлять героизм сложно. Сказать легко, а вот сделать… Я боялась. Боялась, вспоминая тварь в библиотеке, боялась, чувствуя, как остывает воздух, а окна покрываются тонким слоем инея.
— Ты малолетняя идиотка! — зашипел мне на ухо Рарнир- Неужели, ты не понимаешь, что я не смогу тебя защитить? Зачем ты сделала это?
Я промолчала, зная, что не смогу уложить все свои чувства в слова, не смогу выразить то, что происходит внутри. Я боюсь, я малолетняя идиотка, но так надо, и иначе я не смогу. Вместо ответа я поцеловала Рарнира. Пусть смотрят, пусть знают, пусть придумывают, плевать! Поцелуй получился коротким, я даже не успела оценить свои чувства, потому что в раскрытую дверь влетели Арамир и главный маг, сразу же закрывая ее на толстый металлический засов.
— Они подошли. — Арамир прислонился к стене, тяжело дыша
Командир стражи передал Рарниру меч.
— Расходимся группами по трое, по три группы на этаж. На первом этаже остаются самые сильные маги, тут выше всего риск прорыва. На окна поставить защиту. — приказывал Рарнир-Группы патрулируют этаж. Если кто-то найдет Солтар, спустите ее к остальным. К бою!
Я сразу же встала рядом с ним. К нам присоединился командир стражи, на лице которого не дрогнул ни один мускул, как будто он каждый день участвует в подобных мероприятиях. Мы втроем, во главе с недовольным моим участием Рарниром отправились на третий этаж. Там я видела только библиотеку и ни разу не удосужилась пройти по коридорам. Сейчас мы свернули в один из них. Заброшенный, темный, как будто он чем-то насолил хозяину замка и теперь отдувался за это. Обои, на вид напоминающие шелк, покрылись пылью и потускнели, а где-то светлели проплешины дыр, неизвестно кем и когда прогрызенных. Светильники не горели, поникли, как будто приговоренные к повешению в этом коридоре. Только тусклый свет из не до конца зашторенного окна проникал к нам, развеивая мрачную темноту.
По дороге мы открывали двери комнат, и командир стражи накладывал на окна защиту. Спальня, пыльная, заброшенная, выглядела так, как будто хозяева должны были вернуться через минуту, но обманули, не вернулись, бросили несчастную комнату доживать свой век в одиночестве. Кровать расстелена, на тумбочке оплавленная свеча с восковыми слезами и тапочки, маленькие женские тапочки, лежали, наспех сброшенные, на полу.
В кабинете на столе лежала развернутая карта, стоял бокал с прозрачно-бордовой отметиной вина, которое явно не успели допить, но от времени оно испарилось. На спинке стула грустил посеревший кафтан.
Детская. Детская тронула меня до слез. Как кадр из драматического фильма около двери лежала кукла. Не холеная фарфоровая красавица, а тряпочная, потертая не от времени, затисканная, залюбленная, наверняка привыкшая к ласке. Никто не читает ей сказки, никто не убеждает, что совсем не боится грозы и прячется под одеялом просто так, никто не рассказывает первые секреты и не обнимает ночью, когда никто не видит, что такая большая девочка спит с куклой. Детская явно принадлежала девочке. На столе засохшие краски, недорисованный портрет принцессы и книга сказок, вероятно ставшая ориентиром для юной художницы. Кроватка, небольшая, уютная, сброшенное на пол розовое одеяльце и смешной медвежонок с вопросительной мордашкой как будто говорил: «Где ты?».
Две очень похожие пыльные, но не брошенные наспех комнаты. Что здесь произошло? Конечно, я догадывалась, но верить в это до последнего не хотелось.
Наконец, когда мое сердце уже не выдерживало, мы оказались в просторной зале с изящным белым роялем посередине. Окна, неаккуратно зашторенные, покрывали почти все стены. Выглянув в одно из них, я в ужасе отпрянула.
— Они уже подошли к контуру!
Все разом подобрались, сосредоточились. Командир зачаровал окна, и мы сели на диван с пухлыми подушками, думая, что делать дальше.
— Я считаю, господин Советник, что нужно дежурить возле окон, но не отодвигать штор. Так мы сможем контролировать ситуацию, но не обнаружим себя.
— Разумно. Горлас, Юля знает, кто я, можешь не скрываться.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
— Ты дежуришь со мной. — Рарнир безапелляционно потянул меня за собой
— Почему мы пошли в это крыло? — я все-таки решилась спросить
— Я приказал ничего здесь не трогать. Все осталось точно таким, как в то утро, когда… — Рарнир осекся
