Так и сделал. И через часок уже подходил на пару с Чёрным к лесному импровизированному лагерю. А хорошо они так устроились! И даже немного замаскировались! Только вот лошадок не додумались подальше убрать. Они же себя сразу выдают. То хвостом махнут, то мордой. Да ещё и зафыркали громко, как только меня почуяли. Или кота…
А где выставленное на подходах охранение? Где секреты? Почему никто за подступами к лагерю не следит? Всю мою науку забыли!
Прошёл ещё дальше по дороге, лошадок потрепал по мордам и остановился…
Смысл открывшейся передо мной трагедии понял сразу. И метнулся вперёд, к тесно столпившимся женщинам, расталкивая их в стороны и пробиваясь к лежащей на земле Александре!
Живая? Живая! Но кровищи-то сколько… Ещё не успел опуститься рядом на колени, а уже скастовал на неё малое исцеление! Что с ней?
Раненая закашлялась, плеснуло изо рта каплями крови, захрипела и задышала ровнее. Две пули в грудь… Перевязали, а больше ничего сделать не смогли, что неудивительно. Хирургов среди них нет!
– Не нависайте! – рыкнул на подступивших вплотную женщин. – Расступитесь! Где старшая? Почему охранение не выставлено? И воды мне кто-нибудь принесите! Горячей! Перевязочные не забудьте!
Не то, чтобы мне всё это нужно, но отвлечь этих клуш необходимо. Пусть лучше делом займутся, вместо того, чтобы надо мной горестно пыхтеть. Вон как сразу засуетились, забегали. А Лида где?
Оглянулся по сторонам… Ага, вон она сидит. В сторонке от всех, под сосной, в мою сторону с явственно читаемой в глазах надеждой уставилась. И чего сидим? Кого ждём? Поманил её к себе. Шустро как подорвалась, метнулась вперёд.
Подскочила, рот открыла, сказать что-то хотела, наверное. Да не успела, опередил я её:
– Рассказывай, что у вас произошло…
Потому что не просто так она наособицу сидела. Накосячила, похоже…
– Александра сама план предложила, как нам проехать мимо блока. У нас же полные телеги добра. И оружия. Они сразу бы обо всём догадались, если бы их осматривать начали. А начали бы обязательно!
И заторопилась, глотая слова и захлёбываясь от избытка чувств:
– Мы же как с ней рассчитывали? Подъедем, Сашка плечами пожмёт, грудью тряхнёт, задницей покрутит, поулыбается зазывно, эти и расслабятся! Все разом к нам подойдут. Тут-то мы их и прижучим!
Замолчала, даже отвернулась немного в сторону, глаза вниз опустила. А там как раз Александра лежит, вокруг рта всё в засохших кровавых разводах. Лидия потянулась, осторожно попыталась оттереть эти разводы и спохватилась, отдёрнула руку, словно бы испугалась своими лёгкими движениями причинить боль раненой. Подняла глаза, а в них собственный океан страданий плещется. И продолжила рассказывать, ожесточённо, с понятной злостью на саму себя и на этот жестокий мир:
– И всё бы сработало, если бы не пулемётчик! До последнего ведь от своего пулемёта не отходил, сволочь, нас сторожил. Она только из телеги на землю спрыгнула, как эти её под руки подхватили и внутрь уволокли! Хохотали, кричали, мол подвалило так подвалило! Что следующими будем… А мы… Мы ничего не могли сделать!
Вздохнула с надрывом:
– Только когда уже Сашку разложили, только тогда вниз пулемётчик и спустился, не удержался… Поучаствовать ему захотелось…
Лида замолчала, кусая губы. Переживает…
– Сашка сначала улыбалась, шутила даже, когда её уводили, на меня надеялась… Потом там тихо было… Недолго… А потом кричать начала. Страшно так, как раньше… Нам-то ничего не видно было, что там происходило, только догадывались! Да что там догадывались, знали! Все через подобное проходили! И сделать ничего не можем из-за этого пулемётчика! Он же в нас всё время так и целил! Как она кричала… – Лида погладила Александру по щеке, сняла осторожно какую-то букашку с лица. – Как только пулемётчик спустился вниз, так я вперёд и бросилась. Прямо с порога стрелять начала…
– Так это ты её?
– А кто же ещё! – огрызнулась женщина. Отвернулась, опустила голову, но продолжила рассказывать. – Там их пятеро было. Сволочи! Ненавижу! Трое вокруг неё раскорячились, пулемётчик только что передо мной вошёл, а ещё один всё на камеру снимал. В углу стоял, тварь конченая! Лыбился! Лицом ко мне! Успел, гад, за автомат схватиться… Вот я одной очередью всех и положила. От испуга и со злости! И по Сашке попала…
Замолчала, развернулась лицом ко мне, в глаза посмотрела. Взгляд жёсткий, глаза сухие, блестят лихорадочно. И губы до крови искусаны.
– А как иначе? Нельзя было там по-другому поступить! – заоправдывалась и сразу же замолчала, оборвала сама себя. Глянула зло и быстро, словно выстрелила.
И так же зло объяснила, не отводя взгляда в сторону, уставившись мне прямо в глаза:
– Они же меня узнали… Ты понимаешь? Меня! Узнали! Наверное, когда-то к Митричу приезжали, пользовались! Как только подъехали, так кто-то из них и обрадовался. Заорал сразу же, мол, Лидка нам шлюх привезла! Так что во всём только я виновата!
И после короткой, едва уловимой паузы тихо спросила. С надеждой и еле различимой мольбой в голосе:
– Скажи… Она выживет?
