Саймон поочередно поглядывал то на хрустящее, измазанное в крови стекло, то на постепенно исчезающие в трубе ноги Риты. Он нервничал. Слишком уж медленно она продвигалась вперед. И тут произошло то, чего он боялся больше всего.
— Я застряла, — в голосе Риты читалось отчаяние.
— Попробуй выдохнуть, — крикнул в ответ Саймон.
— Никак, Сай, я застряла. Совсем! Не могу пошевелиться!
Второй слой стекла тоже треснул и зараженные начали выдавливать, ничем более не поддерживаемый, полиэтилен из рамы.
Времени на составление нового плана не оставалось и Мэй понял, что спасение в пророчестве Бритни предназначалось вовсе не ему.
— Рита, — крикнул он, снимая с пояса шокер, — подтяни ноги!
— Зачем? — удивилась она.
— Просто сделай как я прошу.
Медсестра послушно подтянула ноги, и Саймон тут же захлопнул решетку вентиляции так, чтобы со стороны казалось, будто в ней никого нет.
— И еще одно, — он собрался с духом и, наконец, спросил, — давай сходим куда-нибудь, когда все закончится?
Ответа он не услышал. Полиэтиленовая пленка, бурно рассыпая вокруг себя стеклянную крошку, ввалилась в сестринскую вместе с толпой зараженных.
Рита поняла, что происходит, слишком поздно. Лежа в абсолютной темноте, зажатая жестью вентиляционной трубы, она сдерживала слезы и прислушивалась, в надежде снова услышать запыхавшийся голос Саймона, который скажет: «Все кончилось, сейчас я тебя вытащу», но из сестринской доносились лишь отрывистый треск шокера и приглушенные звуки борьбы.
Рита пришла в себя, не понимая где находится. Все ее тело ныло, а сдавленная грудная клетка не давала свободно дышать.
Немного поворочав ногами, чтобы хоть как-то разогнать застоявшуюся кровь, медсестра попыталась восстановить события прошлого вечера. Она вспомнила Буна с отвисшей головой, заключенных, в одночасье превратившихся в обезумевших дикарей, и Саймона, пожертвовавшего собой ради ее спасения. А еще она вспомнила злосчастную трубу, в которой она застряла и провела в беспамятстве… Рита поймала себя на том, что не может сказать не то, что приблизительное время, но и день ли сейчас вообще.
Из тьмы раздумий и сожалений ее выдернули странные звуки, доносившиеся, похоже, из коридора. Они напоминали хлопки пистолетных выстрелов, хотя она не могла сказать наверняка, не так уж много выстрелов ей довелось слышать за свою жизнь.
Звуки приближались.
— Эй! Помогите! — закричала изо всех сил Рита. — Кто-нибудь, я наверху, в вентиляции!
Хоть она и не была уверена, что это не вчерашние одичавшие психи, но сил сидеть в трубе у нее уже не оставалось, и она была готова принять неизбежное, лишь бы перед этим в последний раз снова вдохнуть полной грудью.
Хлопки прекратились.
— Я здесь! — повторила она. — Наверху, в трубе!
Через минуту тишины, тянувшуюся целую вечность, она отчетливо услышала хруст битого стекла. Кто-то зашел в сестринскую. Сердце Риты забилось с удвоенной частотой.
— Помогите? — уже не так уверенно и громко.
Еще пара шагов по стеклу и скрип открываемой решетки вентиляции.
Из-за изгиба трубы медсестра не могла посмотреть назад и, сжавшись, словно испуганная улитка, приготовилась к худшему. Но вместо злобного шипения, темноту трубы пронзил вполне человеческий, мужской голос.
— Ты чего тут делаешь? — спросил он.
— Прячусь, — неуверенно ответила она.
— А, понятно, — хмыкнул он, — Ну и как?
— Не очень.
— Вижу. Застряла?
— Да.
— Тогда, на счет три выдыхай. Раз! Два!
Рита почувствовала, как ее схватили за ноги и резко выдохнула.
Вылетев из трубы, словно пробка из бутылки, медсестра тут же очутилась в крепких объятьях, не давших ей упасть. Первые пару секунд она ничего не могла разглядеть, солнечный свет бил в глаза, но постепенно сквозь желтое сияние проявлялся силуэт рослого мужчины в грязной форме Нью-Йоркского полицейского.
— Тебя как звать? — спросил он.
— Рита, — ответила она, щурясь. — Рита Босси.
— А я Генри Букер, — он улыбнулся и аккуратно поставил ее на пол. — Приятно познакомиться. Мы тут с моим другом порядок наводим, не поможешь?
Ничего не понимая, медсестра растерянно кивнула.
— Привет, как вы? — менеджер небольшого придорожного мотеля с отрепетированной улыбкой замер, ожидая пока посетитель дойдет до стойки.
— Здравствуйте, — Литтл попытался вежливо улыбнуться в ответ, но из-за сильного нервного напряжения мышцы лица выдали странную гримасу, больше похожую на хищный оскал, — мне бы номер на двоих.
— У нас все номера на двоих, — ответил менеджер и достал откуда-то снизу толстый журнал с ручкой. — Ваше имя?
Литтл на секунду замешкался, он, как ни как, помогал несовершеннолетнему преступнику уйти от правосудия, а потому, не очень-то хотел говорить свое настоящее имя, но в попытке на ходу придумать фальшивое, понял, что это не так уж и просто.
— Питер Паркер, — наконец выдавил из себя психолог.
Менеджер оторвал взгляд от журнала и, приподняв бровь, посмотрел на клиента.
— Это который паутиной из рук стреляет?
Такая реакция Литтла выбила из колеи, но он быстро взял себя в руки и попытался возразить.
— Простите, но я не знаю, о чем вы.
