Свет в зале потускнел, а потом и вовсе погас, и теперь их освещал только огонь, плясавший на полу.
Раздались первые звуки музыки, и теперь уже сам Дэрон слился с тенью и погрузился в темноту.
Каллия была рада, что у нее на глазах повязка. Так ей было легче проникнуться музыкой и движениями, которые тело уже запомнило, не нуждаясь в зрении.
Для дополнительного эффекта она погасила все остальное освещение в зале. Зрители ахнули. Теперь они могли смотреть только на них двоих. Каллия пожалела, что не может сорвать повязку и увидеть все эти взгляды, но в то же время испытала облегчение.
Под повязкой не было зеркал.
Остался только Демарко. Только огонь.
Каждый шаг, который они делали, приходился на единственный участок, не тронутый огнем, но останавливаться было нельзя. Пламя расступалось, но только на секунду.
Низкие, чувственные звуки струнных поднялись в воздух, наполняя напряжением каждое прикосновение. Каллия обвила руками шею Демарко, и он начал мучительно медленно опускать ее в шпагат. По ногам пробежал уже привычный жар. Демарко снова поднял ее, и Каллия призвала несколько языков пламени, поднимая их в воздух. Огонь заплясал вокруг нее – вокруг них обоих, – и Демарко закружил ее, ускользая от опасности. Поворот, еще поворот – каждый шаг служил для того, чтобы ускользнуть от этого дополнительного препятствия.
Она вспомнила свое прослушивание и вновь пожалела, что не видит лица судей. И зрителей. Каждый раз, когда пламенный шар слишком быстро пролетал мимо нее, публика ахала от испуга и восторга. Когда эффектный наклон или поддержка помогали им уклониться от огня, сквозь пьянящий ритм музыки до Каллии доносились вздохи облегчения и легкие аплодисменты.
Сегодня Демарко больше позволял ей вести, а его собственные движения стали менее уверенными. Но Каллия не винила его. Все случилось так быстро, без предупреждения. Он, как никто другой, имел вескую причину бояться зеркал. То, что Демарко все же не бросил ее, дорогого стоило.
Так что она охотно взяла на себя ведущую роль. Сейчас, когда все остальное было ей неподвластно, Каллия была даже рада хоть что-нибудь контролировать.
К моменту, когда они дошли до следующей части танца, ее дыхание стало немного тяжелее. Каллия сжала плечи Демарко, подавая ему знак перед поддержкой. Он обхватил ее за талию и поднял, а она вскинула руки над головой, и музыка стихла с последним ударом барабана.
Каллия опустила руки, чувствуя, как огненные шары падают на пол и лопаются вокруг них.
Публика взревела. Торжество растеклось по жилам, перекрывая усталость. От напряжения ноги Каллии дрожали, но, когда Демарко опустил ее на пол, она заметила, что его хватка уже не такая судорожная, как раньше, – тренировки сделали свое дело.
Когда они только начали, огненный пол вызывал у него опасения. Одна ошибка – и Каллия упала бы в пламя, и даже хорошая реакция могла ее не спасти. Но каждый раз, когда они доходили до этого момента в танце, он сжимал ее крепче, словно напоминая: «Я с тобой. Я не позволю тебе упасть».
Каллия доверилась его рукам, которые маняще обхватывали талию и крепко прижимали ее к нему. Его быстрое дыхание коснулось ее уха.
Она изогнулась, чувствуя, как в животе становится горячо, и запрокинула голову. Волосы заструились по спине. Остались только ощущения, и Каллия с наслаждением окунулась в них. Она парила над огнем, по коже стекали капельки пота, а в ушах звенели аплодисменты.
«Каллия!»
Ее имя срывалось с губ зрителей, словно песня. В Доме Адского Пламени у нее не было имени, но здесь ее знали. Здесь ее запомнят надолго, а не забудут к утру.
«Каллия».
«Каллия».
«Каллия».
Возгласы стали такими громкими, что теперь напоминали пронзительные вопли. Каллия напряглась. Она не показывала больше никаких фокусов, не делала никаких движений, которые могли бы вызвать такие овации.
– Что происходит? – прошептала она в шею Демарко.
– КАЛЛИЯ!
Она выпрямилась, услышав голос, который донесся из толпы.
Невозможно.
Это был голос Демарко, звавший ее где-то за пределами сцены.
В груди разлился леденящий страх. Каллия оттолкнула обхватившие ее руки и сорвала с себя повязку. Как только она перестала творить магию, языки пламени вокруг нее умерли, обратившись в дым, тонкий, как вуаль. Неожиданное окончание представления вызвало удивленные возгласы, хотя многие продолжали аплодировать.
Каллия широко распахнула слезящиеся от дыма глаза и увидела Демарко прямо перед собой. Тот озадаченно смотрел на нее, подняв руку вверх, к люстре.
Когда они вышли на сцену, та не горела, но теперь с ладоней Демарко сорвались разноцветные искры, которые устремились прямо к хрустальным подвескам. Блики, яркие, словно драгоценные камни, заплясали по стенам зала.
Магия.
Невероятно.
– Как ты… – Каллия подняла взгляд, приоткрыв рот. Крики Демарко продолжали доноситься откуда-то издалека, и в то же время он стоял рядом, прижимая ее к себе. – Что ты делаешь?
– Отвлекаю их.
Огни продолжили переливаться в люстре, а он вдруг обхватил ее за талию, увлекая за собой куда-то в сторону…
– Каллия!
