«Уважаемый следователь Хольм!
Мне удалось перевести почти весь текст тех двух сообщений, которые Вы прислали. Они написаны на квенья, наиболее популярном из языков, созданных Толкином. Итак, в них говорится следующее:
1. «Завтра я встречаюсь с Харальдссоном. Должен ли он предъявить оригинал?»
2. «Виделся с Харальдссоном. У него есть (???). Требует значительно повысить цену. Пять миллионов. Нужно поговорить».
Примечание: Я не смог найти перевод слова «kallisarvoinen» и отметил это место вопросительными знаками.
Я очень рад тому, что наконец-то удалось на практике применить мое знание квенья и оказать реальную помощь!
С наилучшими пожеланиями,
— Что ж, первое сообщение вполне понятное. Второе, если не ошибаюсь, выслали в одиннадцать вечера того дня, когда произошло убийство? — спросил Магнус.
— Все правильно. То есть сразу после того, как Джабб вернулся в гостиницу.
— Неудивительно, что ему хотелось посоветоваться, если он только что спустил труп в озеро.
— А как вы полагаете, что может означать это… как его… kallisar…
Магнус призадумался.
— «Рукопись»? «У него есть рукопись»? По крайней мере это имеет смысл.
— Ну не знаю… — Арни пожал плечами.
— То есть?
— Что-то не похоже на правду. У меня такое впечатление, будто у Агнара было что-то еще. И вот почему он потребовал дополнительных денег. Это объясняет, зачем Джаббу понадобилось проконсультироваться с Исилдуром: дескать, следует ли платить?
Магнус вздохнул, чувствуя, что теряет терпение.
— Арни! Мы ведь знаем, что Агнар той ночью погиб. Второе сообщение говорит о том, что он уперся в надежде заработать еще больше. Вот Джабб его и пристукнул, а потом решил обговорить ситуацию с боссом. Просто и логично. Среди наркодилеров такие вещи случаются сплошь и рядом… Ладно, этот перевод надо показать Балдуру. Пусть выложит факты перед Джаббом.
Арни поплелся за Магнусом в кабинет инспектора. Нет, такое объяснение его не устраивало, однако он уже привык ошибаться в полицейских делах. Арни давно извлек для себе полезный урок: не надо слишком зацикливаться на собственных проколах, не то никакой работы не получится.
По извилистой дороге Вигдис ехала в Хруни. От Рейкьявика два часа в один конец; прямо скажем, немалый путь ради одной-единственной задачи — поставить галочку возле очередного названия в списке. Балдур, однако же, настаивал, что надо проверять каждый пункт в еженедельнике Агнара, вот и настало время разобраться с многозначным «Хруни».
За всю дорогу ей встретились две-три машины, а после съезда в долину глазам наконец-то открылся Хруни, затерянный среди скалистых утесов. Как и предупреждала Раднвейг, здесь не было ничего, кроме кирхи, дома приходского священника да панорамного вида на пажити в далеких горах.
Воскресная служба, надо полагать, только-только кончилась. На парковке возле церкви стояли три машины. Пока Вигдис заруливала, две из них успели отъехать. Перед входом задержались двое: крупный мужчина и крошечная старушка, глубоко погруженные в беседу. Похоже, хрунский пастор и одна из его прихожанок.
Вигдис держалась в стороне, пока разговор не завершился. Пожилая дама с пунцовым румянцем торопливо проковыляла к своему миниатюрному автомобилю и уехала.
Пастор обернулся к Вигдис. Вблизи он выглядел еще внушительнее, настоящий гигант с густой бородой и темной шевелюрой с проседью. На секунду она устрашилась его богатырской внешности, однако ее успокоил вид клерикального воротничка. Недоуменно приподнялись кустистые брови. Что ж, к такой реакции Вигдис уже привыкла.
— Детектив Вигдис Ойдарсдоттир, столичное полицейское управление, — представилась она.
— Неужели?
Вигдис вздохнула и достала удостоверение. Пастор внимательно ознакомился с документом.
— Мы могли бы поговорить?
— Конечно, — кивнул пастор. — Заходите. — Он пропустил Вигдис внутрь и провел ее в кабинет с множеством книг и рабочих бумаг. — Прошу вас, присаживайтесь. Не желаете ли чашку кофе, дитя мое?
— Я не дитя, — заявила Вигдис. — Я сотрудник полиции. Впрочем, спасибо, с удовольствием.
