– А что говорить? Год назад ее начали мучить сильные головные боли. Мы поехали в больницу, сделали обследование. Оказалось, она больна. Рак, уже неоперабельный. Врачи только руками развели. Вот и все.
– Почему ты не рассказывал?
– Хотел, но не мог. Знаешь, будто если вслух произнести, то ничего нельзя будет изменить. И Сильвия просила. Говорила, хочет, чтобы вы ее помнили здоровой и счастливой. Я до самой смерти не мог смириться. Чуда ждал, – Амин говорил ровно, даже отстраненно, но от этого его горечь только сильнее ощущалась. Часть его души умерла вместе с женой.
Макс подумал, что если бы друг кричал, плакал, злился, то в этом не было бы столько боли, сколько в опустошении.
– Прости меня, – вдруг тихо проговорил Макс. – За то, что когда-то делал это. Забирал души.
Амин усмехнулся:
– Похоже, тебе самому надо себя простить. А мне тебя винить не в чем. Кстати, поговори с ней.
– Что? С кем?
– С Дианой. Не повторяйте прошлых ошибок. Пусть она позволит тебе помочь ей, иначе ничего хорошего не выйдет. Ты сам знаешь, она не согласится на то, чего сама не выбирала.
Макс понимающе кивнул и отпил остывшего чая. Налетевший холодный ветер неприятно пробрал до костей и заставил поежиться. Мужчины вернулись в дом. Тепло догорающего камина приятно окутало их тела. Макс пожелал другу спокойной ночи и направился в спальню.
Он надеялся, что Диана уже уснула. Вести сейчас разговор он был не готов, а холодное молчание обжигало, как ледяные розги. К его облегчению, жена безмятежно спала. На тумбочке лежала начатая пачка снотворного. Значит, есть шанс, что сегодня Диана проспит до утра. Макс погладил ее волосы и поцеловал в лоб, затем приоткрыл немного шторы и улегся под одеяло. Завтра им предстоит сложный разговор.
От донны Берты Агнесса возвращалась, когда сумерки уже затянули поля сизой дымкой. Как обычно, уйти без гостинцев было просто невозможно, поэтому в руках девушка беспечно покачивала корзинку со свежим маслом, пирогом и небольшой связкой душистых трав.
Хотя утром ожидался ранний подъем, Агнесса не хотела прямо сейчас возвращаться домой. Вместо этого она неспешно брела по полю вдоль лесной опушки и глубоко вдыхала тяжелый аромат хвои.
Переходя через реку по узком каменному мостику, Агнесса краем глаза заметила, что за ней следует кто-то в темных одеждах. Она обернулась и остановилась, ожидая, пока фигура приблизится.
– Доброго вечера, монна Агнесса, – издалека поприветствовал незнакомец.
Девушка на мгновение запнулась. С такого расстояния в сумеречном силуэте легко угадывался Хранитель: черный плащ до пят, капюшон, под которым не видно лица, а ноги не касались земли. Сердце дрогнуло. Неужели кто-то подслушал, когда она говорила с матушкой?! Нет, не может того быть. Некому попросту. И говорили они тихо. Да и неужто Хранители пришли бы просто из-за одного единственного разговора?
– И вам хорошего вечера, господин. Чем я могу помочь? – как можно спокойнее спросила Агнесса.
– До нас дошли слухи, что донна Хельга, ваша мастерица-швея, часто ведет разговоры о душе. Что вы знаете об этом?
– Слухи на то и слухи, господин, чтоб по ветру летать, – Агнесса чуть улыбнулась. – Один сказал, другой не понял, третий подзабыл, четвертый исказил, а к пятому пришла совсем иная история.
– Монна Агнесса, ответьте на вопрос, – Хранитель говорил спокойно, даже бездушно (прости, Великая Судьба, за сравнение), но твердо. Такие не потерпят пререканий.
Разум захлебнулся в смешанных чувствах. С одной стороны, облегчение, что Хранитель пришел не за ней. С другой, беспокойство за донну Хельгу. Уже много лет Агнесса работала в ее мастерской ткачихой. Донна Хельга – швея с золотыми руками. Она умела все: и прясть, и ткать, и шить, и вязать. Шутили, что сама Судьба при рождении ей нитку с иголкой в руки вложила. В мастерскую приезжали даже из столицы. И донна Хельга научила Агнессу всему, что сама умела. Шить у ученицы выходило посредственно. Таланта хватало разве что залатать рубаху. Зато ткать ковры получалось искусно! В общем, Агнесса свою наставницу уважала и дурного ей точно не желала.
– Нет, господин. Мне не доводилось слышать от донны Хельги ничего предосудительного, – легко соврала Агнесса. – Да нам и говорить некогда, господин. Работы в мастерской невпроворот. Тут еще и к ярмарке готовились. А вне мастерской мы не видимся. Хотя это вы и сами знаете, наверное.
Хранитель долго изучающе смотрел на Агнессу, затем поклонился и скрылся в темноте леса. Не самое приятное окончание вечера. Она передернула плечами и заторопилась восвояси.
***
В доме пахло догорающими поленьями. На лавке сидел худой мужчина с короткой седой бородой и плел корзину. Разбросанные вокруг прутья ковром застилали пол.
– Папенька, не пора ли вам отдохнуть? – Агнесса зашла в дом и поставила корзинку на стол. – А маменька где?
– Пошла к соседке да пропала там, – добродушно проговорил отец, откладывая работу. – И ты что-то задержалась.
