Где скрывается правда полностью

– Что случилось? – повторяет она вопрос.

– Я узнала его имя. Денни Дэнзинг.

– Ты же знаешь, я не о том, – возражает она. – Волк тебя вспомнил?

– Да. Но о Стоуксе он ничего не сказал. – Я сжимаю руку в кулак, чтобы унять дрожь. – Когда сестра пропала, об этом никто не доложил.

Кэлли явно не знает, что сказать.

– Ты… думала о том, чтобы найти свою мать?

Я скорее умру, чем скажу Кэлли, что уже пыталась ее найти, а единственную зацепку услышала только от шестилетней девочки в трейлерном парке. Я закрываю лицо руками.

Я не готова к тому, что в следующий момент делает Кэлли: она кладет руку мне на плечо. Слова вылетают на одном дыхании:

– Я не люблю, когда меня трогают.

Кэлли отдергивает руку, как будто обжегшись.

– Прости. – Она зажимает ладони между колен.

Я закрываю глаза.

– Сначала надо найти Денни, – говорю я. Какой еще у меня выбор? Мать прячется от «монстра».

Да и, потом, чем мне поможет мама? Она повезла нас на ту заправку десять лет назад, редко выходила из своей спальни после того, как папу посадили, не сообщила в полицию о пропаже Джослин – все это говорит только об одном.

Мать я потеряла задолго до того, как она исчезла из моей жизни.

– Джослин сказала полиции, что в ночь убийства Лори она была с Денни, – говорю я. – Они считают, что он вместе с Фейберами был замешан во взрыве метамфетаминной лаборатории.

Кэлли обдумывает то, что я сказала.

– Если твоя сестра тогда была не с Денни, то чем она занималась?

– Не знаю, но, надеюсь, что знает Денни. – Я замолкаю. – Каковы шансы, что парня, который уклоняется от обвинений в наркотиках, можно будет отыскать в телефонном справочнике?

Кэлли хмыкает. Комок чуть отступает от горла. Она переключает передачу и выезжает с парковки. Денни Дэнзинг. Я представляю, как записываю это имя ручкой на запястье, хоть в этом и нет нужды: услышав однажды, я уже ни за что его не забуду.

Мы заезжаем в аптеку, потому что Кэлли надо забрать лекарства по рецепту. Пока Кэлли стоит в очереди, я сную по рядам, хоть мне и ничего не нужно: просто устала стоять на одном месте и отнимать у людей свободное пространство. Я затеваю игру, гадая, на каких лекарствах сидит Кэлли. Возможно, на транквилизаторах, которые меня заставляла принимать бабушка.

Вдруг замечаю девушку: она стоит возле кассы и покупает банку радиоактивного «гаторейда», который дают детям, если их выворачивает наизнанку. Я едва не принимаю ее за другую – но это, конечно, не она, ведь ее уже нет в живых. Ариэль. Ариэль, у которой вечно был красный нос от простуды и чиханий, которая трогала других сразу после того, как вытирала нос.

Я слежу за Кэти Каучински из ряда с косметикой, пока сзади не слышится голос Кэлли.

– Ты что делаешь? – Она сразу застывает на месте, завидев Кэти. Похоже, никто из нас не собирается с ней здороваться, пока Кэти, собрав сдачу, не поворачивается и мы не встречаемся взглядами.

– Привет, – шепчет она. У Кэти с сестрой больше всего различались голоса. От звука голоса Ариэль морщились даже учителя: она, похоже, не осознавала, насколько громко разговаривала, даже если говорила о чем-то заведомо постыдном, например, о покупке спортивного лифчика.

Кэти всегда была тихой. До сегодняшних похорон я в последний раз видела ее, когда ей было семь лет, и тогда она все еще сосала палец.

– Привет, – ласково отвечает ей Кэлли. У Кэти такой вид, как будто она ступила в зыбучий песок. Она не двигается, пока мы к ней подходим.

– Я тебе очень сочувствую, – продолжает Кэлли. – Я хотела сказать тебе это лично, еще вчера.

– Нам всем было тяжело, – отвечает Кэти так, что сразу понятно, что Кэлли в число этих людей не входит. Кэлли явно больно это слышать – я ей не завидую. Вот почему лучше всего оставаться в стороне: не приходится гадать, в каких ты отношениях с людьми.

– Мне пора, – выпаливает Кэти. – Было приятно повидаться.

– Подожди, – останавливает ее Кэлли. – Ты сказала полиции, что в день, когда Ари пропала, она была с тобой?

От лица Кэти отхлынывает кровь.

– Как ты…

Кэлли понижает голос.

– Ник сказал, что она была с ним.

– Ты разговаривала с Ником? Когда?

Кэлли на шаг подступает к Кэти.

– Ложью сестре не поможешь.

Кэти морщится. Я знаю, что Кэлли не хотела грубить: просто она всегда становится холодной, сухой, когда чего-то хочет. «Ты будешь сводной сестрой, Тесса, потому что я похожа на Золушку, а ты – нет».

На ресницах Кэти блестят слезы.

– Я просто сделала то, что она просила. Не представляешь, как поступит папа, если узнает, что об этом я тоже соврала. Мне надо идти.

Кэлли кладет руку на предплечье Кэти. Кэти от ее касания как будто слабеет.

– Мы знаем о сайте, – шепчет Кэлли. – И я знаю, что ты – тоже. Может, она тебе рассказала что-нибудь, что помогло бы полицейским найти убийцу?

– Но они ведь думают, что это сделал Ник, – моргает Кэлли. – Этим утром полиция была у него дома, искала, каким предметом он это сделал.

Я задерживаю дыхание. Что бы полицейские ни искали в доме Ника, это никак не могло быть орудие убийства.