На странице «Википедии» есть портрет мужчины по описанию, оставленному женщиной из Мичигана, которая через несколько дней после похищения доложила, что видела его с девочкой на руках, подходившей под описание Мэйси. Я вздыхаю глубоко, с облегчением, потому что это никак не мог быть мой отец. Этот человек – афроамериканец, и наводку определили как «не заслуживающую доверия».
На Аманду Стивенс тут же накинулись стервятники. Бренда Дин, главная ведущая Канала криминальных новостей, первой выложила в эфир фотографии, которые ей анонимно прислали друзья Аманды: Аманда выдыхает дым от косяка на камеру; Аманда пьет текилу из пупка подруги. В нашумевшем интервью, согласно «Википедии», Бренда Дин буквально разорвала Аманду Стивенс в клочья, записав, как она говорит «я любила свою дочь», как будто то, что Аманда сказала это в прошедшем времени, доказывает, что Мэйси мертва.
Общественность обошлась с Амандой жестоко, но хуже всех была Бренда Дин. Спустя четыре года после пропажи Мэйси телесюжеты Бренды «Где малышка Мэйси?» стали настолько безжалостными, что окружной прокурор согласился расследовать дело Аманды Стивенс. Это, однако, ни к чему не привело: если Аманда и знала, что случилось с ее дочкой, она об этом не говорила.
Много лет спустя кто-то слил главы из заявленной книги Бренды Дин об этом деле. Дин пообещала бомбу, которая докажет вину Аманды: судебные документы показывали, что Аманда Стивенс подала петицию в суд штата, чтобы официально объявить Мэйси мертвой, когда не прошло еще и года со дня ее исчезновения, – и все ради того, чтобы нажиться на страховом полисе, который она заводила на Мэйси.
После этого телерепортажа Аманда перерезала себе запястья в ванной в доме у родителей.
В 2006 году родители Аманды подали в суд на ККН и Бренду Дин за причинение вреда жизни, заявляя, что слитая информация привела к нападкам общественности на Аманду, что вызвало ее самоубийство. Обе стороны договорились на сумме, которая осталась в тайне, но, по мнению большинства, была примерно семизначной.
Мэйси официально объявили мертвой в 2008 году. Семья Стивенс предложила награду в сто тысяч долларов человеку, который раскроет убийцу и приведет к его аресту, но потом все сошлись на том, что настоящей убийцей Мэйси была ее усопшая мать.
Все – кроме, наверное, моего отца.
У него был записан номер горячей линии. Интересно, звонил ли он по ней? Он, вероятно, отчаянно пытался получить награду, хоть никогда и не смог бы воспользоваться такими деньгами в тюрьме.
Но я недостаточно знаю своего отца, мне о нем известно очень мало. Я его знала всего восемь лет, до того, как он сел в тюрьму, но лишь малую часть его жизни. Я не знала о Бэр-Крике и что он подался в религию.
Мне ничего не известно о жизни отца до того, как он встретил маму. Я не знаю, где он жил в 1994 году, когда Мэйси Стивенс похитили и убили. Могу только предположить, что в Теннесси.
Тело нервно гудит. Страшные, чудовищные мысли возникают у меня в голове. Одно убийство – теперь два. Вот о чем я думала. Теперь мне кажется, будто я упала в кроличью нору, такую, где Лори с Ариэль даже не берут в расчет, и на дне я найду лишь ужасную, отвратительную правду о собственной семье.
У соседей беснуется собака. На подъездной дорожке хлопает дверь, и я знаю, что это Мэгги и Рик приехали домой. Удаляю историю поиска и открываю окно Рика: он покупал единицы, чтобы играть в покер.
Когда они заходят, я уже на кухне, убираю в холодильник нарезку.
– Привет, милая, – говорит Мэгги. В голосе слышатся нервные нотки. Она бросает взгляд на Рика, и я точно знаю, к чему это ведет.
Она не хочет, чтобы он узнал о прошлой ночи, а так как Рик редко выходит из дома без Мэгги, за исключением работы, она не сможет обсудить со мной случившееся аж до утра понедельника, когда он уедет.
Это даст мне еще время, но, вероятно, его все равно не хватит.
Позвонив в тюрьму Фейетта, я оставляю сообщение Ванде, сказав, что мне надо с ней поговорить об отцовских записях телефонов, а потом стучу в дверь Кэлли. Она предлагает войти, и я тихонько, на щелочку, приоткрываю дверь. Она сидит на краю кровати, расчесывая мокрые волосы. Я даже не слышала, как она проснулась или принимала душ.
– Насколько я встряла? – голос у нее серьезный.
Я пожимаю плечами.
– Твоя мама пока ничего не сказала.
– Черт. – Кэлли перестает расчесывать волосы. – Это плохо.
С лестницы слышится голос Мэгги.
– Кэлли! Тут кто-то приехал.
– Дерьмо. – Кэлли вытирает внутренние края глаз, сворачивает сырые волосы в пучок. Кто-то поднимается по лестнице. Кто бы это ни был, Мэгги послала этого человека к нам.
На пороге появляется Райан. Он останавливается в проходе, не зная, стоит ли заходить.
– М-м-м. Я просто хотел проверить, что с тобой все хорошо.
– Все нормально. – Голос Кэлли холоден.
Райан чешет затылок, потягивает напряженные бицепсы, выставленные напоказ.
– Мы можем поговорить?
– Можно при Тессе. – Кэлли кладет на стол расческу, показывая, что это не обсуждается.
Райан смотрит на меня.
– Ну ладно. Хорошо.
