Где скрывается правда полностью

Я пробую звонить на мобильный и удивляюсь, что она берет трубку, а она, в свою очередь, удивляется, услышав меня.

– Тесса?

– Я звонила на домашний телефон дважды, – говорю я.

– Я ходила гулять, – отвечает бабушка вспыльчиво, как обычно бывает, когда я беспокоюсь. В этот раз я не завожу свою обычную речь, приправленную историями, как одна женщина пошла гулять одна ночью, а потом ее нашли, привязанную к батарее в подвале у маньяка.

В этот раз я говорю:

– Ты должна мне рассказать, кто отец Джослин.

Бабушка сопит в трубку. Я представляю себе, как ее душит влажный воздух Флориды, замедляя сердце до полной остановки.

– Я же говорила, Тесс…

– Ты соврала, – внутри меня что-то развертывается, превращая внутренности в клубок искрящих проводов. Я – динамит, который так и дожидается, пока кто-нибудь скажет что-то не то. – Мне осточертело, что мне все постоянно врут.

– Врут? – Бабушка, видимо, злится. – Единственный человек, который тебе врал, – твоя мать, Тесса. Она ограждала тебя от меня. Другую свою внучку я так и не видела.

Она тебе не внучка. Я не могу ей такое сказать и не скажу: бабушка подумает, что Фейетт довел меня до ручки.

Даже если я скажу вслух, что думаю, будто Джослин – похищенная девочка, это будет значить, что я думаю, что она мне не родная сестра. Даже после всего, что она натворила: соврала, сбежала, не вернулась за мной, – мне все равно кажется, что я не стала бы ее предавать.

Я выпаливаю первое, что приходит в голову:

– У меня же есть свидетельство о рождении, да?

– Что? Конечно, есть. Оно тебе было нужно, чтобы получить водительские права, помнишь?

Смутно. О документах заботилась бабушка, потому что я так волновалась, что дважды не могла сдать экзамен на права. И, потом, конечно, у меня есть свидетельство о рождении. Я родилась в Фейетте 18 декабря. Тем утром шел снег. Даже папа помнил, хотя, по его признанию, бо́льшую часть дней после 1994 года он провел как в тумане по вине виски «Джеймсон».

А Джослин? У нее не могло быть свидетельства, если она на самом деле – Мэйси Стивенс.

Выяснила ли это Джослин? Наверняка поэтому она и сбежала. Но почему она не связалась с семьей Стивенс? Здравствуйте, я – ваша умершая внучка. Воссоединение в стиле передачи «Жди меня» и тому подобное. Все думают, что от Мэйси Стивенс осталась кучка детских косточек; она навсегда останется в памяти людей двухлетней девочкой с плюшевой лягушкой.

– Тесса, в чем дело? Что случилось? – Бабушка, похоже, паникует. Я вдыхаю через нос.

– Ничего, – отвечаю я. – Ничего такого. Просто… мне надо доказать, что Гленн – не отец Джослин, на тот случай, если она вернется и потребует его деньги. Я не смогу найти ее свидетельство о рождении без имени отца.

Бабушка задумывается: видимо, почувствовала ложь в моем голосе. Когда отец умирал, у него не было даже ночного горшка.

– Тесса, – начинает она, – я скрывала от тебя правду, чтобы спасти тебя от ненужной боли.

– Бабуля, пожалуйста, скажи его имя.

– Алан Киркпатрик, – вздыхает бабушка. – Он мне никогда не нравился. Некоторые люди просто нехорошие, Тесса, и я знала, что их с Аннетт дети будут точно такими же.

Раздается сирена, но не у меня – где-то на фоне у бабушки. Ее голос дрожит.

– Я плохо искала твою сестру, потому что боялась того, что увижу.

Она не знает. Это слышно по ее голосу.

Это значит, что бабушка здесь не замешана – в странной череде событий, которые в итоге привели к тому, что мои мать с отцом воспитывали похищенного ребенка как собственного.

Ненавижу себя за то, что позволяю себе такое подумать.

Рик заходит обратно в дом и сообщает, что звонила Мэгги. Кэлли сразу повезли в травмпункт. Полиция уже послала офицеров задержать Дэрила Каучински. Я периодически киваю его словам. Как только он со вздохом плетется в общую комнату, я звоню Кэлли.

Голосовая почта. Я вешаю трубку, не оставляя сообщения и размышляя, в какой момент успела принять решение рассказать Кэлли о сестре и Мэйси Стивенс. У меня нет причины думать, что она мне и впрямь поверит, и я вдруг понимаю, что поверить мне смогут немногие: возможно, Декер.

Вероятно, агент ФБР, которая звонила мне из-за номера Стивенсов. Разве ФБР не обязано расследовать любую зацепку, даже если она такая натянутая? Какая-то восемнадцатилетняя девушка думает, что ее сестра, которую она не видела десять лет, – Мэйси Стивенс. Сестра, чьей фотографии у меня нет.

Я иду наверх, закрываюсь в гостевой и остаюсь там, даже когда слышу, как после полуночи открывается дверь, а потом раздаются шаги на лестнице. Слышится бормотание. Кто-то включает свет в коридоре. Выключает. Спускает воду в туалете.

Моя дверь со скрипом открывается. Я зажмуриваю глаза, да еще дергаюсь для убедительности. Я мастер притворяться спящей. Вечерами, когда папа возил меня в «Лодочный домик», я ложилась на заднее сиденье по дороге домой, притворяясь, что отключилась, чтобы он отнес меня домой на руках.

Мэгги не включает свет и присаживается на край кровати.