Где сокрыта библиотека полностью

Уит зашагал вперед, и я последовала за ним, мое сердце все больше билось о ребра с каждым шагом, который мы делали в унисон. Мы вместе поднялись, а затем он открыл тяжелую дверь. Бросив взгляд через плечо, он быстро нашел мои глаза. Выражение его лица было нечитаемым в темноте сгущающейся ночи. Пурпурный цвет окрашивал небо, пока шла вечерняя молитва.

― Ты готова? ― тихо спросил он.

― Готова ли я? ― спросила я. ― Нет. Я не могу поверить, что мы собираемся это сделать. Десять минут назад ты собирался жениться на другой. Пять минут назад я думала, что ты не придешь. Но теперь мы здесь и ты собираешься жениться на мне. Когда мы войдем в эту дверь, наша глупая идея воплотиться в жизнь. У меня вдруг помутилось в голове. У тебя тоже помутилось в голове?

Уит позволил двери закрыться. Его подбородок опустился, а все внимание переключилось на носки ботинок. Когда он снова поднял голову, выражение его лица было подчеркнуто нейтральным. Он рассматривал меня в сумеречном свете и, казалось, пришел к какому-то решению.

― Нам не обязательно это делать, Инез. Мы можем вернуться в Шепард и притвориться…

― Но что потом? ― мой голос повысился на несколько тонов. ― Дядя Рикардо по-прежнему распоряжается моим состоянием. У меня ничего нет, даже негде переночевать. Десятого января я должна освободить комнату. К слову, сегодня девятое января, на случай, если ты этого не заметил.

― Ты что-нибудь придумаешь, ― усмехнулся Уит. Но улыбка совершенно не соответствовала его взгляду. ― Ты всегда это делаешь.

― Я устала все планировать на шесть ходов вперед. Притворяться вдовой и лгать своей тете, чтобы приехать в Египет. Дважды тайком сбегать из отеля, а затем скрываться на Элефантине…

Его голос был добрым, но кулак все еще сжимался вокруг дверной ручки.

― Я знаю, Оливера.

― У меня нет другого выхода, ― продолжила я. ― И мне необходимо остаться в Египте. Моя мать…

Уит отпустил ручку и шагнул ближе. Он положил ладони мне на плечи и слегка присел, чтобы посмотреть мне в глаза. Его дыхание коснулось моих губ.

― Родная, я знаю.

Ласковое обращение было похоже на нежное прикосновение, разглаживающее узел напряжения, давящий мне на виски. Он редко прибегал к ним — только когда я была безутешна или находилась в смертельной опасности. От его близости я переполнялась чувствами. Этот высоченный мужчина мог бы стать моим мужем, если бы я только захотела. Это казалось невероятным, невозможным. Волнение будоражило жилы. Я хотела Уита, но я также хотела иметь контроль над собственной жизнью. Если я принесу Уиту клятву, дядя больше не сможет диктовать свои условия и планировать мое будущее. Это значит, что я смогу остаться в Египте.

Больше никакого планирования. Больше никаких хитростей. Такое поведения напоминало мне мою мать. А я не хотела быть такой, как она; я не хотела унаследовать то, что может принести боль многим людям. И вдруг я вспомнила, что я уже это унаследовала.

Мои действия привели к смерти Эльвиры.

Кто-то другой нажал на курок, но она последовала за мной.

Больше всего на свете я желала искупить вину за свои поступки. Я хотела помешать своей матери продать артефакты, принадлежавшие Клеопатре. Я желала выяснить, что случилось с моим отцом. Меня переполняло столько осязаемых желаний, каждое из которых грузом лежало на моих плечах, вдавливая меня в землю. Все эти желания угрожали похоронить меня заживо.

Если я только не сделаю с этим что-нибудь.

― Поговори со мной, ― прошептал Уит. ― О чем ты думаешь?

Я покачала головой, пытаясь сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. На человеке, который стоял передо мной. Иногда мне легко удавалось его прочесть. Когда наши сердца соединялись и на короткий миг мы видели мир одинаково. Но чаще всего я едва понимала его. Я до сих пор не знала, почему он хотел на мне жениться.

Ласковое обращение служило простым прилагательным, а не обещанием.

― У меня есть причины пойти на это, ― прошептала я. ― А у тебя?

Он сделал шаг назад и кивнул, словно ждал этого вопроса. Его слова, произнесенные накануне, все еще звучали у меня в ушах. Весомые, озвученные глубоким баритоном с мягким аристократическим акцентом. Его широкие плечи были напряжены, а руки дрожали. Он нервничал, когда произносил эти слова.

Выходи за меня вместо него.

Это было тогда. Теперь, стоя перед церковью, я не была уверена, что до конца осознала неизменность своего решения. Брак подразумевал вечность — по крайней мере, я хотела, чтобы так и было. Я изучала Уита, который застыл на месте, очевидно обдумывая свой ответ.

Он засунул руки в карманы.

― Сделать тебе предложение было моим выбором, и ничьим больше, ― сказал он. ― В кромешном хаосе моей жизни, ты — единственное, что имеет смысл. Ты спросила меня, каковы мои причины, и я еще не знаю их все, но я точно знаю одну важную вещь. ― Он прерывисто вздохнул, его глаза не отрывались от моего лица, а от неприкрытых эмоций, таившихся в их глубине, у меня едва не подкосились ноги. ― Ты единственная, кого я хочу, Инез.

Мои губы дрогнули.