Где сокрыта библиотека полностью

— Наверное, это семейное, — произнес он, посмеиваясь. — Он сказал, что спустится к ужину. Десять к одному, что он стоит у стойки регистрации, еле держится на ногах и пытается поддерживать беседу. Бондаж и все такое.

Мы с Уитом, бок о бок вошли через парадные двери, воспользовавшись тем, что в вестибюле собралась толпа. Но, не сделав и двух шагов, я заметила своего дядю. Он стоял, сверля двух джентльменов хмурым взглядом и размахивал руками, явно чем-то огорченный. Должно быть, он испытывал сильную боль, но при этом каким-то образом умудрялся выглядеть устрашающе. Я что есть силы толкнула Уита локтем в бок и громко прочистила горло.

— Шепота было бы достаточно, — проворчал он.

— Смотри.

— Я увидел его раньше тебя. Просто я был менее драматичен.

— Он выглядит расстроенным.

— Ну, он истекает кровью посреди турецкого ковра.

Я ахнула. Точно, кровь пропитала хлопковую рубашку дяди, образуя ужасающее пятно. Он должен быть в постели, и кто-то должен был принести ему тарелку супа или, по крайней мере, сменить старую повязку. Но нет, его голос гремел на весь вестибюль, отдаваясь эхом от стен, и он, казалось, не замечал вновь открывшегося кровотечения. Мой дядя прекрасно умел устраивать скандалы. Я инстинктивно сделала шаг вперед, но Уит увлек меня за одну из внушительных гранитных колонн, сделанных по образу знаменитых колонн Карнакского храма.

— Он сейчас не в лучшем настроении, насколько я могу судить, — прошептал Уит. — И он настоятельно просил тебя оставаться в номере и упаковывать все свое дерьмо в чемоданы.

— Уит, — укоризненно произнесла я.

— Вещи, — исправился Уит, его губы дрогнули. — У тебя так много вещей.

Он притянул меня ближе, пока я не оказалась прижата к его большому телу, что заставило меня запротестовать. Он посмотрел на меня сверху вниз, и уголки его рта сардонически изогнулись.

— Я не собираюсь приставать к тебе за этой колонной, Оливера. Я просто не хочу, чтобы тебя заметили.

Мои щеки запылали от жара.

— Я так и подумала.

— Конечно, моя невинная малышка.

— Вряд ли сейчас подходящий момент для шуток.

Он взял меня за руку.

— Давай попробуем.

— Если дядя Рикардо нас заметит, то устроит сцену, — предупредила я. — Твой слух никогда не восстановится.

Он вгляделся в толпу. Мой дядя находился в самом центре, словно на подсознательном уровне понимая, что ему необходимо занять позицию у главной лестницы. Но, по крайней мере, он стоял лицом ко входу в вестибюль, повернувшись спиной к месту, куда нам нужно было проскользнуть.

— Повторяй за мной и не делай глупостей, вроде обморока.

— Я никогда в жизни не падала в обморок, — сказала я самым надменным тоном, на который только была способна.

Он повел меня мимо колонны, и мы медленно стали пробираться сквозь толпу. Уит внимательно следил за моим дядей, а я внимательно следила за своим мужем.

Мужем.

Я поклялась, что никогда к этому не привыкну.

Он резко остановился и жестом велел мне держаться позади. Мы замерли у группы из четырех египетских бизнесменов, за их высокими головными уборами спрятался Уит. Они дымили сигарами, обсуждая цены на хлопок. Сквозь зазоры между людьми я уловила лихорадочный взгляд дяди, блуждающий по помещению. Он выглядел просто ужасно со впалыми щеками и покрасневшими глазами, отчего мне самой захотелось вернуть его в постель. Но тут я вспомнила его требование немедленно покинуть страну.

Мое сочувствие испарилось.

Уит сжал мою руку, и мы двинулись вперед, петляя и пригибаясь, словно фигуры на огромной шахматной доске. Один шаг вперед здесь, два шага в сторону там. Улучив момент, чтобы спрятаться за огромным растением в горшке, и его пышными листьями, мы наконец достигли подножия лестницы. Уит заглянул в коридор, ведущий в обеденный зал.

— Я скоро вернусь, — сказал он перед тем, как убежать.

Я, разинув рот, смотрела ему вслед, прикрываясь роскошной занавеской, обрамляющей арочное окно. Я выглянула из-за плотной ткани с вышивкой как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой дядя опускается в кожаное кресло одной из ниш. Он наклонился, подобрал брошенную газету и стал лениво листать страницы.

Я задернула занавеску, тяжело дыша. Куда делся Уит? И действительно ли именно сейчас ему было необходимо отлучиться по делам? Неужели это не могло подождать…

— Я вижу мыски твоих туфель, — раздался веселый голос. Уит откинул занавеску. В левой руке он держал бутылку темно-зеленого цвета, оттенок, который напоминал мне глаза Эльвиры, когда она сердилась. Я присмотрелась и поправила себя. В его руках была дорогая бутылка шампанского Veuve Clicquot 1841 года. Улыбаясь, мы поднялись наверх, но я могла думать только о том, что иду рядом со своим мужем.

Теперь мы принадлежим друг другу.

Я украдкой посмотрела на него, уверенная, что мне привиделся весь этот вечер. Его русые волосы, которые никак не могли определиться: рыжие они или каштановые; мощная линия плеч и голубые глаза, то серьезные, то озорные, то покрасневшие.

Уит бросил на меня косой взгляд.

— Из нас получилась хорошая команда, Оливера.

— Это кажется нереальным, — пробормотала я, когда мы поднялись на третий этаж.