Где сокрыта библиотека полностью

— Возможно, именно поэтому моя мама уехала в Александрию, — внезапно сказала я, вспомнив наш предыдущий разговор. — Может быть, она все-таки не собирается основывать конкурирующий черный рынок.

— А может быть и то, и другое. Твоя мать — предприимчивая. — Уит сдержанно улыбнулся.

Я, не задумываясь, улыбнулась в ответ. На мгновение повисла тишина, потом еще на одно. С тех пор, как я подошла к нему, в комнате стало значительно светлее, и я могла разглядеть каждую черточку и изгиб его лица. Он смотрел на меня с нежностью, его плечи были расслаблены, локти упирались в колени. Мы оказались в естественной для нас атмосфере товарищества и наблюдательности, которая возникла между нами со дня первой встречи. В него было так легко влюбиться.

И так легко забыть, что он сделал.

Я встала, недовольная собой и раздраженная. Для меня он будет мистером Хейсом и никем другим. Я повернулась, чтобы вернуться в постель и доспать, но он поймал меня за руку.

— Подожди, — сказал он. — Подожди.

Его пальцы грели мою ладонь. Я ненавидела, как мое тело реагировало на это.

— Что?

Он резко отпустил меня, стиснув зубы. Мой тон был резким и ледяным.

— Не хочу показаться грубой, — раздался голос из полупрозрачного кокона посреди комнаты. — Но не могли бы вы двое, черт возьми, быть потише?

— Извини, — обратилась я к ней. — Я не хотела тебя будить.

Айседора зарычала, ворочаясь с боку на бок, пока, наконец, не успокоилась.

— Что ты хотел мне сказать? — спросила я едва различимым шепотом.

— Ничего особенного, — произнес он через мгновение. — Приятных снов.

Это были приятные слова, но я не могла заснуть, как бы я этого ни желала, как бы ни старалась. Все, о чем я могла думать — это нотки отчаяния в голосе Уита и то, как он, казалось, отстранился от меня, воздвигнув стену. Это было именно то, чего я хотела. Он не заслуживал ни моей улыбки, ни моей дружбы, ни каких-либо мыслей.

Но это не мешало мне желать узнать, что он собирался сказать. Не мешало грустить от того, что я никогда не узнаю этого.

Я планировала поездку в Александрию. Конечно, говорить о поездке в Александрию было проще, чем воплотить ее в реальность. Во-первых, когда моя тетя узнала о моих планах, она тут же разрыдалась и убежала из гостиной, чтобы продолжить рыдать в одиночестве в своей спальне.

— Ты умрешь, если будешь думать прежде, чем говорить? — спросила Амаранта. — Я устала расхлебывать твою кашу, prima.

Она произнесла «кузина» таким тоном, словно это было вульгарное, омерзительное слово, и я вдруг вспомнила, что она называла меня примой только когда у меня были неприятности. А они у меня были с тех пор, как одиннадцать лет назад я случайно пролила чай на страницы одной из ее любимых книг. Амаранта умела быть злопамятной.

— Я пытаюсь все исправить, — сказала я. — Я пытаюсь посадить в тюрьму заслуживающего этого человека, чтобы Рикардо и Абдулла вышли на свободу.

То, что случилось с дядей и Абдуллой, довело мою тетю до истерики. К нашему визиту в тюрьму она уже успокоилась, но я знала, что ей было больно видеть его запертым в крошечной комнате.

— И поэтому отправляешься в другой город, когда мы только приехали? — спросила Амаранта, скептически приподнимая бровь. — После того, как мы пересекли океан, чтобы добраться сюда? После того, как мы узнали об убийстве Эльвиры? Это лучшая из твоих идей? — усмехнулась она. — Я должна была догадаться, что ты сбежишь.

Я разозлилась.

— Я не собираюсь сбегать. Мама в Александрии, и если у меня есть хоть какая-то надежда, что она проведет остаток своей жалкой жизни в тюрьме, то мне необходимо быть там.

— И что? — спросила Амаранта, повышая голос. — Ты вежливо попросишь ее пройти за решетку? Я знаю, что ты безрассудна, упряма и слишком любопытна для собственного благополучия, — язвительно произнесла она. — Но я искренне верила, что ты разумнее этого.

Никто никогда не приводил меня в большую ярость, чем моя кузина.

— Я заведу дело против нее, — закричала я. — Куда бы она не направилась, за ней тянется след из доказательств.

— Перестаньте, вы обе, — сказала тетя Лорена. Она выглядела бледной и измученной, опираясь на дверной косяк, ведущий в ее спальню. — Много лет я наблюдала, как вы ругаетесь, как дети. Но вы больше не дети. Однажды, и я молюсь, чтобы это случилось побыстрее, у вас обеих будут мужья, вы будете вести домашнее хозяйство и растить детей.

Мой желудок странно сжался. Я забыла рассказать тете о своем обреченном браке. Без сомнений, узнав обо всем, она вернулась бы в свои покои в приступе слез. Возможно, было бы лучше, если бы она никогда об этом не узнала.

Она поднесла дрожащую руку к губам.

— Ты действительно веришь, что Лурдес в Александрии, Инез?

Я кивнула.

— И никаких новостей о… — ее голос дрогнул. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — О моем брате? — спросила она.