Константин, пошевелил губами, но на вопрос не решился, его задал коллега.
— Так что и кто?
— Это вопрос номер один. Может желающие иметь те же бумаги, что и вы, а может что-то другое… Не просто там всё.
— Но что-то пропало?
Кушнир, продолжая разговор, расставил сам чашки и кивнул гостям на тарелку с бутербродами.
— Угощайтесь… А что касается дела, то ничего не взято, кроме дискет. У Долгова и у Елены Максимовны.
При имени Лены Константин Петрович покраснел.
— Это уже интересно, — поскрябал в свою очередь подбородок Сергей Трофимович.
— Вот из-за этого интереса, я и сменил дверь, поставив неподатливые для вас, и надеюсь для них тоже замки.
— Неужели существует ещё дискета с материалами?
— Скажем так — существовала. Она была в сейфе у Долгова. После смерти её изъяли оттуда. На похоронах кто-то опустил её Елене Максимовне в карман плаща. Она не знала об этом. Плащ оставила у знакомых. Когда узнала, забрала плащ, но дискеты — увы! Не было. Человек положившей ей её погиб.
Никита решил всю историю свернуть на вторую дискету, промолчав о первой — стрельбе.
— Это уже интересно, что вы предприняли? — перемалывая бутерброды щурился комитетчик.
— Она ничего, а я прикинул, что как вариант могли забрать мальчишки, сыновья хозяина.
— И что? — терял терпение он.
— Мои ребята проверили эту версию и… — Никита прошёл к сейфу и достал дискету. — Вот, получите. Долгова не знает об этом. Копий я не делал, мне вся та мура ни к чему.
Сергей Трофимович расплылся в улыбке.
— Я на это и рассчитывал когда шёл к вам. Одно не пойму, какое вы отношение имеете к Долговой?
Константин Петрович поморщился и навострил уши. Но Кушнир улыбаясь молчал. Тогда он, повернувшись к коллеге нехотя, сказал:
— Она его мать…
— Кто? — не понял его Сергей, — вы о ком сейчас говорите Константин Петрович?
— О Елене Максимовне конечно, — недовольно поморщился тот.
— А ты её откуда знаешь и с чего тебя осенило что Кушнир её сын? — от удивления слетела с него вся официальность.
Тот нехотя принялся объясняться:
— Я на рождество ездил в Карпаты на недельку. Там и познакомился. Наши ребята увидели меня с ней, упросили помочь задержать её, пока ключи искали.
Никита поморщился, его надежды не оправдались. Значит всё-таки чувства, а потом уж профессия.
— Она знает, где ты работаешь? — грозно вопрошал коллега.
— Откуда. Я сказал, что юрист, — отмахнулся тот от допроса.
— Что дамочка понравилась, я понял. Ты человек холостой твои проблемы. А вот почему ты решил, что Кушнир её сын, убей не пойму? — пожал плечами Сергей Трофимович.
Тому опять пришлось объясняться.
— Они в одном номере жили. Она сказала, что с сыном приехала.
— Да её сыну 20 лет. Ей сорока ещё нет. Смотри, Кушнир угорает…
Никита хохотал. Угомонив смех, попробовал извиниться:
— Прости Константин Петрович, глупо всё получилось. Вы сами себя запутали. Давайте без обид. Она моя… жена.
Константин Петрович побелел, теперь уже Сергей Трофимович принялся хохотать.
— Костя, представляю, как ты красиво ухаживал и такой прокол. — Вытирал глаза от проступивших слёз он. — Для чекиста это не просто прокол, а катастрофа. Но Никита Богданович, в моей папочке на вас нет таких данных.
— Занесите. С Долговым не тяните. Лену на кладбище я не пущу. Мы с Данькой будем. Парень переживает, отец никогда не злоупотреблял и вдруг такое медицинское заключение. К тому же Лена разговаривала с Долговым перед этим, он был трезв.
— Разберёмся.
— Тогда созвонимся.
Сделав вечером для Долговой копии всех документов, Кушнир положил папку в свой портфель. Лена не возражала. Всё что могла из них она выжила. Про найденную дискету он промолчал. Вскоре Никита принёс ей подлинное заключение медиков. Долгов был убит ударом острым предметом в височную часть. Спиртное залито мёртвому. Авария имитация.
Ребята из органов прикинули, что убийцу Долгов, скорее всего, хорошо знал. Может даже ехали в одной машине или встретились на том месте специально для разговора. Обещали Даньке внимательно приехать, просмотреть ещё машину отца. Мало вероятно, но вдруг где-то зацепилась маленькая ниточка, которую можно потянуть. Не обманули. Приезжали и смотрели, но ничего за что можно было потянуть, не нашли. Данька был благодарен Никите за восстановленную память отца. Лена сразу не сомневалась в надуманности версии с алкоголем. На Долгова можно было навешать разных собак, но только не это. Поэтому она прятала от сына то заключение, но Данька нашёл и очень переживал. "Наверное, то, что сделал Никита важнее Даньке, нежели памяти Семёна". — Думала она, глядя на сына.
