Постояв у окна, глядя на полураздетые деревья и яркие осенние звёзды, как лампочки на них и путающиеся в ветках облака, старалась успокоиться. Но это плохо удавалось. Какой-то внутренний страх разгонял мысли, не давая им собраться вместе, а ей сосредоточиться. Тогда она открыла записную книжку Семёна и принялась изучать её. Помнила, что близок был с Иваном, водя по исписанным мелким красивым почерком строчкам, вспомнила его фамилию. Кажется, удалось. Набрала номер. Ответил мужской голос с хрипотцой. Представилась. Попросила Ивана Фёдоровича. Оказалось он и есть. Поговорила о том о сём и подвела к нужной теме. Договорилась о встрече на завтра в маленьком кафе. Лена несколько раз бывала в нём, народ не очень заглядывал туда, а ей понравилась тишина и покой царящие там. Когда голоса на кухни стихли, вышла освежиться на ночь, заодно заглянула и в мойку, перемыть посуду, но раковина была пуста. Приятно удивилась и отправилась в душ. Подставив лицо тёплым потокам, желала одного: здоровья и покоя. Растерев тело полотенцем, накинула халат, и бегом пробежав по коридору, нырнула в прохладную постель. Холода давят на землю, но коммунальщики не торопятся топить. Надо копить деньги и строить индивидуальный дом. Тогда можно будет иметь своё личное отопление и топить им, когда хочется, сколько хочется, хоть летом. Повода заглянуть ещё раз к сыну, где комфортно разместился Кушнир, у неё не было и она, потоптавшись перед дверью, ушла к себе. Без пожелания ему спокойной ночи обычно она плохо себя чувствует, но на этот раз по причине присутствия «телефониста» пришлось крепиться. Устроив голову на подушку, она твердила: "Как я его ненавижу, как ненавижу, ненавижу…" Задремав, она не слышала, когда ушёл Никита и Данька запер на все запоры дверь.
Поднялась по звонку будильника. Утро её радовало своим приходом. Да и как может не радовать солнце, в конце концов? Настроение, как правило, хорошее, даже если бывает зависимость со шлейфом ушедшего прочь дня. Она благодарна тому мигу, когда наступает утро, ведь оно несёт в себе неизвестность и надежду.
Покормив сына завтраком, напомнила про время установки двери в квартире отца, к которому ему надлежит приехать. Данька обещающе кивнул, но просил по ходу дня напомнить. Посмотрела на часы. Время до встречи было ещё навалом. Можно сварить суп. Время полетело быстрее. Хотя всё равно волновалась. Когда она пришла в кафе, Иван сидел за столиком. А с ходу ей показалось, что в нём нет ни души. Стояла просто мёртвая, совсем не земная тишина. Словно и не кафе это, а какая-то инопланетная станция или на худой конец арктическая. На какой-то момент сердце сжалось от страха и ей почудилось, будто она здесь оказалась единственным живым существом. Наваждение рассеялось с приходом официантки. Лена заметила мелькнувшее за колонной лицо, прикрытое до этого газетой. Она узнала его по фотографии, хоть он и был в гражданском костюме. Села за столик, заказала кофе.
— Добрый день я опоздала?
Из-за газеты, скрывающей собеседника, до её ушей донеслось.
— Собственно нет. Я только что зашёл… Вам газета не помешает?
Пальцы, сжатые в кулачки, разжались и прошлись в дроби по крышке стола.
— Да, нет. Мне надо с вами поговорить?
— Я догадываюсь… Вы не могли бы быть более спокойной… О чём пойдёт речь? — проговорил он, не смущаясь из-за газеты.
— Я постараюсь. Что касается другого, то может быть так, а может, и нет. Мне интересно всё знать о последних стрельбах.
Он всё-таки отложил газету. Она заметила, как он поморщился и огляделся, но кроме них никого в зале не было. Со стороны всего лишь казалось, что двое мирно попивают кофе.
— Ничего проще включите телевизор или раскройте газету. Можете даже эту.
Лена едва сдерживала раздражение: "Чего он так трусит…"
— Иван, мне не это надо. К вам толкнуло не любопытство. Я книгу пишу. И не придуманный сюжет лёг в основу, а реальный. Поэтому хочу знать не из статей, а в беседе с человеком, что был рядом с Семёном там. Зачем он туда поехал, о чем он там и с кем говорил? Не происходило ли там что-то нестандартного?
— Странное желание. Это ж далеко от темы стрельб.
Не очень хотелось, но она объяснила:
— Детектив. Поверьте, мне любая мелочь важна. Я, конечно, могу сочинить, только это опять будет не реально, этого уже столько, что смешно читать. Но сначала расскажите о цели стрельб.
Он не видел, как Лена затаила дыхание. Он вообще на неё не смотрел. Вздохнув как-то отрывисто, сухо начал:
