Подумала и поняв, что он, вне всякого сомнения, просто издевается, вложила свою трясущуюся ладошку в его лапищу. Ограничившись несчастным, хмурым видом, она решила не развивать пока тему его личности и не лезть на рожон. Естественно, до поры до времени. Пусть тащит хоть так… Лучше, конечно б, на руках… Чего, правда, хорохориться — то. Во рту обосновался вкус помойки, а в горле заиграл иголками ёжик. Шаг за шагом и они вышли на площадку её этажа. Она едва держалась на ногах. Голова гудела, а ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Забрав связку, парень, который был бодр и в юморе, открыл дверь. Лена застыла на пороге, а он бурчал:
— Какие-то там кровавые ходы разрабатывает в своих жутких книжонках, а в реальности хлебнув кулака, лапки откинула. Чего стоишь, глазами хлопаешь, шагай, — велел он, пользуясь её заторможенностью, для жужжания на неё.
Она почти застонала: "Вот сукин сын! Хорошо ему болтать, а что делать мне, если я боюсь". Опять же, скованная ужасом, не решаясь перешагнуть, она выжидательно посмотрела на него. Тот, ухмыляясь вошёл, включив свет в прихожей и в кухне, картинным жестом пригласил её последовать его примеру. Не обижаясь. Внимательно проследив за ним, следом, осторожно озираясь и вздрагивая, последовала и она. Он открыл кран, струя ударила в раковину. Она наблюдала — что дальше. Налил в стакан воды и подал ей. Она почувствовала, как нуждается в этом. Стакан запрыгал в руках, как живой. Никита перехватил его, уже летящим к полу.
— Иди, приводи себя в порядок, — махнул ей в сторону спальни он, пообещав:- Я ужин приготовлю.
Она послушно пошла, хотя считала, что ей разумнее было бы доползти до постели и как следует отдохнуть, но возражать, боясь обидеть и остаться одной, не стала. Пусть делает, что хочет лишь бы был. Она забрала рубашку, халат, но в ванную зайти не решалась. Потоптавшись, прошла в кухню. Никита хлопотал над столом, нарезая овощи. Его присутствие отодвинуло с пути депрессию. Есть кого использовать на червяка.
— Посмотри, в ванной никого нет? — тронула она его за локоть.
Его брови выгнулись дугой. Наступила тишина. Его, конечно, театральной паузе никто не обучал, но жизнь такая штука… Он ждал продолжения, но она молчала. Лена лишь с опаской посматривала на нож, которым он ширкал по доске, боясь что он отрежет себе палец.
— Облом. Как же ты вылазки маньяков описываешь, если в свою ванную заглянуть боишься. — Подковырнул он её, но Лена уже давно не реагировала на его такие мелкие колкости. Она покорной овцой шла за ним, собираясь терпеливо ожидать результата проверки. Никита распахнул, открывшуюся совершенно бесшумно дверь и повернул выключатель: — Пусто. Топай, освежайся. Потом приложим к губам лёд. Картина живописная на лице вырисовывается. А что, негритянские губы нынче в моде. Даже некоторые футболисты и юмористы, не будем уточнять какие, на них клюют. Помощь требуется? Я могу расстараться…
— Обойдусь своими силами, — промямлила она, захлопывая перед его носом дверь.
Разглядывая в зеркало свой злосчастный вид: разбитое лицо и всё в кровоподтёках тело даже плакать не могла — стонала от обиды и злости. Такого говённого состояния одиночества, она не испытывала ещё никогда. Если так пойдёт дальше, психическое расстройство обеспечено. Выйдя из душа, прямиком двинула в спальню. Упала на кровать, заползла под одеяло и вот тут, жалея себя разнесчастную, горько заплакала. Болело от побоев тело, саднило лицо и гудела голова. Пытаясь не застонать от боли, она кусала губы. Чтоб отвлечься попробовала найти пульт от телевизора, но, как всегда в нужный момент не нашла. Неожиданно её охватило острое чувство никомуненужности, брошенности…, и она совершенно расклеившись засопливилась с ещё большим азартом. Есть же везучие люди, а тут полная невезуха даже в мелочах. Ей сейчас казалось, что все, весь мир, живёт более менее в счастье и гармонии и лишь она непонятно отчего в невезении и пролёте.
— Ты чего здесь поскуливаешь, — сел на корточки перед кроватью Никита.
За своим страданием она не слышала, как к ней вошли, и подняла голову только когда услышала этого несносного носорога поддёвку. Какой же он ехидный тип. Какой противный экземпляр мужской особи. Хотела отрычаться: "Без тебя слёз будет меньше". Но, подумав, стерпела. Правда не надолго, наткнувшись на его ухмылку, собравшись с духом, тут же пробурчала:
— Ничего. Уйди отсюда.
— Совсем уйти? — паясничал он. Конечно, в её голосе ему послышалась обида. В самый раз было помолчать, но отказать себе в удовольствии подёргать ей за усы, он не пожелал.
Лена не могла не заметить его издёвки, но терпела, очень боясь услышать: "Пошла ты к чёрту! Обходись без меня". В такой ситуации не о своих "нравится, не нравится" речь.
— Если можешь остаться, то ночуй у Даньки в комнате, — простонала она, борясь с желанием хлопнуть его подушкой по голове. Но, стараясь вежливо, сказала: — Благодарю тебя за помощь…
— Как трогательно, я сейчас тоже пожалуй расплачусь…
Лена ткнулась носом в подушку и взвыла:
— Никита…
