Лене казалось, что она только расспалась, а сын уже барабанит в дверь. Шаловливое утреннее солнышко щекотало щёки. Нежится в постелях, даже в объятиях друг друга, было кощунством. Позавтракав, кто блинами с мясом и сыром, кто варениками с картошкой и капустой, запив приличным кофе, отправились на трассу. Когда вышли на улицу, она немного расстроилась. Ночью, это всё выглядело романтичнее. Утром тоже неплохо. А сейчас в небе висели низкие тучи, и стояла какая-то промозглая погода. Она скорчила мину. Никита с Данькой сделали вид, что не заметили её актёрского мастерства. Её это ещё больше обидело и она надув губы, проскрипела:
— Куда вы меня обормоты привезли?
Они переглянулись. Данька хихикая отвернулся, а Никита, обняв, терпеливо сказал:
— Давай ты не будешь торопиться с выводами. Потерпи и доверься нам.
Очень хотелось огрызнуться: "Уже доверилась". Но Лена благоразумно заткнулась с капризами: "Чай не девочка глупенькая". На машине подъехали к лифтам. Около них толпились лыжники в полном снаряжении. Но были и такие как она любители. Сели в подвесную кабину подъёмника. Сработал автомат, двери закрылись. Кабинка поползла вверх. Данька, ухмыляясь, комментировал, что вот, мол, маменька, обрати внимание, поднимаемся по канатной дороге. Умник, как будто она сама не соображает. Так и норовит при Никите поддеть. Правда тот спокоен, как танк и не обращает на всё это его мельтешение внимание. Внизу проплывали накрытые снежным покрывалом леса с белыми проплешинами. Торчали острые пики елей и горные вершины поражали своим спокойствием и красотой. Но отчего-то навеяло одиночеством и пустотой. Стало немножко не по себе, жутковато. Лена обняла Никиту и притулилась к его надёжному боку. Он всё понял. Улыбнулся, и обняв её сильнее, прижал к себе. Все сомнения, страхи улетучились. Яркое солнце ударило в глаза. Ничего себе! Солнце было повсюду. Серебряными капельками блестел снег. Такое чувство, что по нему рассыпали бисер. Лена, как не упиралась, а Кушнир отвёл её на трассу для «чайников», взял напрокат лыжи и нанял инструктора.
— Учись, не дрейфь, позже в более экзотичное место поедем.
— Ты издеваешься?
