— Надо было предупредить, а не сердиться, я б отложила катания и пива бы купила…
— Там всё есть, не тяни время или тебя на руках нести?
— А вот Константин бы понёс не спрашивая, — подковырнула она за больное место. Отчего бы ей и не помахать так долго сложенными крылышками, коль жизнь даёт такую возможность.
— Лен, ты что, с ума сошла. Влюбилась? Он тебе своей слащавой мордой и языком, глаза сетью из трёпа завесил…, а ты и растаяла. — Сорвался он, порастеряв самоуверенность, а потом, ухмыльнувшись добавил яду: — Ну, конечно, он высокооплачиваемый юрист, а я всего лишь мастер по ремонту телефонной сети.
— Идём, чёртушка, ненормальный, пока не раздумала и не нырнула в тёплую постельку спать. — Прижалась она к его плечу.
— Скажи, что он тебе не нравится? — тут же принялся настаивать он.
Лена сморщила в смехе носик:
— Нравится, вполне интересный мужик, только быть с ним вместе, я не хочу. Всё, чайник вскипел?
Но по-видимому не совсем, раз последовал следующий вопрос:
— Он целовал тебя?
Лена смутилась окончательно, но, скрывая это, прыснула:
— Ба, Кушнир, да теперь понятно, почему ты до таких годков один. Не иначе, сокол мой, как прямой потомок синей бороды. Всем претенденткам «чик» сделал. Не трогал он меня, кто б ему, интересно позволил. Забыла, руку целовал, можешь в сауне её мне особенно помыть. — Это смягчило его, но он всё равно злился. На себя, на неё, на этого подвернувшегося под ноги юриста. Своим спокойствием, женщиной и счастьем, ради которого он рисковать не собирался. Так что причин для злости хватало. А Лене нравилось, когда он злился — верёвки можно вить любой величины. А ещё ощущать себя женщиной, ради которой обнажаются мечи, ломаются копья и звенят щиты. Хотя всё это немного смущало, что происходит именно с ней и этим бесподобным парнем. А он продолжил не просто сбивать её с толку, но и удивлять:
— Сам не замечал за собой такого. Никогда не думал, что баба может довести до мушек в глазах и раскалённых углей, — заметив насмешку в её глазах, бубнил он себе под нос.
— Пойдём уж самонадеянное порося, — засмеялась она, понюхав перед уходом букет. — Удивляй дальше. "Ах, как его разобрало. Аж самой интересно. Придётся ещё повозиться с Константином. Идея Никиты с карнавалом, вообще выше похвал".
Ночью, растворяясь в любви и прижимая тёплую расслабленную Лену к груди, Никита решил, что больше никаких познавательных экскурсий для неё не будет, с утра и на трассу. "Не хочет на лыжах, я её на санках покатаю". Лена мурлыкала котёнком. Его накрыла волна нежности… После завтрака он примерно такую перспективу и обрисовал Лене. Лена поняв, что альтернативы ей никто не предоставит, согласилась. Опять же чего не покататься на дурняка. Провозившись с ней часа три, Данька утянул Никиту с собой на профессиональную трассу. А её оставили штурмовать лыжню. Скучновато. "Быстро они от меня отделались". Лена только подумала о так быстро закончившемся катании на санках, и тут опять появился на её дороге Константин. Наготове и во всеоружии. В высоких замшевых ботинках, яркой тёплой куртке и пушистом свитере, он выглядел намного моложе. Сдав лыжи и обзаведясь санками, мужик, сориентировавшись, предложил ей свои услуги. Весело несясь с горы, валились в сугроб, который располагался по одну сторону спуска, по другую стеной стояли сосны. Въехать не дай бог. Навалявшись, хохоча вылезали и, поднявшись, пили на верху ароматный глинтвейн закарпатского розлива. Какие именно травы кладут в напиток, Лене выяснить так и не удалось. Но вкусно беспременно. От горячего вина и весёлой заводной музыки она ещё больше развеселилась. Удовольствие прервал звонок Кушнира, интересующегося, где она и как её успехи. Узнав, что Лена ещё на горе, удивился, поинтересовавшись, что она там делает? А услышав игривое: "Катаюсь на санях", насторожился. Мужской смех около неё, вывел его из себя:
— Этот попугай рядом?
— Мы катаемся и пьём глинтвейн. — Смеялась она.
— Так! Дозвониться до тебя невозможно; я-то думаю, что она в номере кукует или работает в поте лица, а ты с кавалером на санках раскатываешься. Завтра уезжаем. Сейчас придёт Санёк и заберёт тебя. Сам я не могу, спущу его с горы к чертям собачьим, без лыж и канатной дороги.
— Что тут такого, могу я покататься, — вяло оправдывалась она, зная, что Никита всё равно останется при своём мнении. Так и есть, Кушнир возопил:
— Я ему точняк продолжение Гоголевского «Вия» организую. Он у меня в гробу над Карпатами полетает и руль даже не поставлю.
— Никита, не дури…,- попробовала она докричаться до него.
— Елена Максимовна, проблемы? — подошёл ухажёр. — Опять сын бунтует.
Поскучнев, вздохнула. Развернуться не дают!
— Хорошего помаленьку, Константин Петрович.
— Лена, а ну его к лешему твоего строптивого отпрыска, давай убежим, мы свободные и давно взрослые люди? — вдруг заявил он, переходя на ты.
