Мы проехали поворот, оставили после себя пыль, которая осядет на пиявочном озере, затем сделали почетный круг мимо всего того, где я проводила свои беззаботные годы. Как и всегда, автобус развернулся на перекрестке, где клуб, и уткнулся прямо в дверь магазина. Я увидела бабушку, которая нахмурилась, ее взгляд бегал по всем пассажирам в поисках меня. Когда мы встретились глазами, она улыбнулась во все зубы и даже радостно подпрыгнула.
Последний раз я была здесь два года назад, но даже не подозревала, что в следующий свой приезд я пойду не в гости к деду, а на его могилу. Это факт сподвиг меня на покупку билета в один конец в родные края, несмотря на то, что нашлась работа, да и в личной жизни все наладилось. Правда, несколько месяцев назад врачи “обрадовали” не самым приятным диагнозом, поэтому поездка, как мне казалось, была просто необходима перед курсом лечения. И, самое главное, мне хотелось провести время с бабушкой. Много говорить, гулять, вспоминать, слушать. Она потрясающая женщина с богатырской силой, категоричностью и бОльшую часть жизни живет по “импульсу”. Эта жгучая смесь с самого детства вводила меня в ступор. Вот и сейчас, когда я вышла из автобуса, ба схватила мои сумки и направилась в сторону дома быстрым шагом. Потом обернулась и спросила: “Завтра утром манные биточки тебе приготовить?”. А я уже и позабыла каково это – гостить у бабушки, поэтому быстро пришла в себя и побежала следом.
Через несколько дней моего отдыха и размышлений бабушка предложила прогуляться до озера. Из всех водоемов, которые я вспомнила, было только пиявочное на въезде и болото в лесу, поэтому к идее срочно отправиться в путь отнеслась скептически. Тогда бабушка начала рассказывать о своей находке. По ее словам, не так давно она гуляла по ближайшей тайге, наткнулась на пчелиный улей, затем повернула налево и прошла семь шагов, слегка запуталась в ветках, перепрыгнула лужу, один раз перекрестилась и вышла к волшебному озеру. А еще там и красиво, и тихо, и медведей нет. К тому же, берег изобилует целебной грязью. После такой красочной презентации я, конечно, была двумя руками за.
Через полчаса мы уже пересекли две улицы и вырулили к дому, рядом с которым меня можно было найти каждое лето, в любую погоду, ориентировочно в полдень. Я остановилась и обвела взглядом знакомый забор, калитку, шифер и ограду. Раньше этот дом был единственным, что отделяло деревню от бескрайней тайги, а сейчас за ним выросло несколько других усадеб, и лес вблизи них поредел.
Моя история начинается именно здесь. В первый летний месяц далеких и немного пугающих 90-х годов.
В родных краях лето – это, как и положено, три календарных месяца. В первый, самый долгожданный, на верхнюю полку старого шкафа убираются рейтузы и варежки. Шапку оставляют на случай внезапного снегопада. Во второй месяц – черешня, речка, сенокос и белые ночи. Август же начинается строго со второго числа, когда, как говорят в родных краях, «олень испражняется в воду». Это значит, что купаться больше нельзя, поднимаются холодные ветра, периодически навещают ночные заморозки. Если моль не успела сгрызть варежки и рейтузы, их возвращают с верхней полки на расстояние вытянутой руки.
В тот год июнь баловал разнообразием: шаровые молнии, град и нетипичные для первого летнего месяца +30. Пока на речке таяли глыбы льда, и купание грозило менингитом, я проводила досуг на школьном стадионе. Из развлечений были деревья, металлическая лестница и богатое воображение. Когда вся эта атрибутика счастливого детства была занята другими малолетними фантазерами, я брала в руки палку и играла с ней. Представляла себя старцем с тростью, раздавала мудрые советы неведомым существам. Исключительно хриплым голосом. Со стороны, возможно, это выглядело так, будто разговариваю сама с собой.
В деревне нет дела до тех, кто разговаривает сам с собой. Местное население не крутит пальцем у виска, потому что мыслит иначе – отрешенно, философски и немного по-буддистски. На очередного обезумевшего пьяницу, который громко оскорблял воздух и даже пытался влепить пощечину невидимому врагу, реагировали понимающе. Пьяница падал, поскольку был повержен молчаливой пустотой. Или алкогольным опьянением, кто ж разберет. Позже он вставал, стряхивал пыль с лысеющей головы и продолжал монолог. Он говорил о деньгах, злых женщинах и искусстве. О политике, огороде и инфляции. В деревне не обязательно иметь друзей, чтобы подискутировать о наболевшем.
Спустя много лет появятся сотовая связь и беспроводные наушники. Сейчас никто не удивится, когда увидит одинокого говоруна с AirPods1 в ушах, а во времена далекого детства безответные диалоги с пустотой выглядели забавно и немного жутко. По крайней мере, для меня.
Когда пьяница скрылся за горизонтом, я выбросила палку и, сделав какие-то жизнеутверждающие выводы, отправилась к подруге.
