Его вопли и брань были слышны ещё какое-то время после того, как закрылась дверь в конце холла, куда его затолкали санитары. Улыбнувшись Антону, Анна покрутила пальцем у виска, как бы говоря: «ох уж эти психи». Девушка взяла радиотелефон, нажала пару кнопок.
– Пришлите уборщицу в холл, – коротко бросила она в трубку.
Разыгравшаяся драма не вызвала у Антона сильных эмоций. Всё-таки это психиатрическая клиника, наверняка, подобные инциденты тут в порядке вещей.
– Вы же говорили, что через эту дверь пациенты не поступают, – сказал он.
– Я сказала – обычно не поступают. Наши постоянные гости имеют некоторые привилегии, – холодно ответила Анна.
Спустя полтора часа Антон начал подозревать, что никакой конференции нет, и Анна водит его за нос, наивно дожидаясь, когда он сдастся и уйдёт сам. Ну уж нет! Или он добьётся желаемого, или его придётся выдворять отсюда, предварительно обколов транквилизаторами. Что впрочем, лишь подчеркнёт его ненормальность.
За спиной девушки располагалась широкая лестница с чёрными чугунными перилами, ведущая на второй этаж здания. Несколько раз сверху раздавался нездоровый истерический смех, но Анна не обращала на это внимания, увлечённо перебирая документы на столе.
– Что это было? – спросил Антон.
– Конференция в самом разгаре, – не отрываясь от бумаг, пробурчала Анна.
– Весело у них там.
Девушка не ответила, но подарила Антону хмурый взгляд исподлобья.
Постоянно приходили какие-то люди – судя по всему, сотрудники клиники. Анна перекидывалась с ними весёлыми репликами, передавала ключи, документы и беспрепятственно пропускала через свой пост. Когда в холл чинно вошёл крупный седой мужчина с залысинами в тёмно-сером флисовом пальто, Анна остановила его, что-то зашептала. Мужчина медленно повернулся, окинул Антона оценивающим взглядом, еле заметно качнул головой.
– Хорошо, – сказал он Анне, мягко отодвинул её в сторону и неторопливо поднялся по лестнице, постукивая кончиком зонта-трости по ступеням.
Спустя ещё полчаса, когда Антон уже собрался обсудить с Анной вопрос о длительности медицинских конференций, в холл спустился давешний седой мужчина. Только на этот раз он был в медицинском халате и узких прямоугольных очках. Подойдя к Антону, он сказал:
– Здравствуйте! Меня зовут Артур Херш. Я являюсь директором этой богадельни.
Он протянул руку для приветствия.
– Я так понимаю, у вас возникли к нам какие-то вопросы. Предлагаю обсудить их в моём кабинете.
В кабинете директора царил идеальный порядок. Спартанская обстановка: большой стол, пара коричневых кожаных кресел, металлический шкаф и стеллаж с книгами и медицинскими журналами, некоторые из которых даже не были вынуты из упаковочной плёнки. Стены обиты панелями из светлого дерева. На стене позади стола висели два светильника – опустившие голову бутоны хрустальных колокольчиков. В углу сох раскрытый зонт, с которого стекали капли первого осеннего ливня. В одном из кресел лежала сумка для ноутбука. Никаких украшений: ни фотографий, ни статуэток, ни других приятных мелочей.
– Присаживайтесь, – Херш кивнул на пустое кресло. – Горячительного на работе не держу, но могу угостить вас чаем или кофе.
Антон слегка опешил от дружелюбия директора.
– Вы со всеми пациентами так себя ведёте? Приглашаете к себе? Предлагаете напитки?
– Конечно, нет, – хмыкнул директор и пристально посмотрел на Антона. – Но давайте на чистоту, вы ведь не пациент и вряд ли им станете.
– Почему вы так решили?
– За свою жизнь я насмотрелся на душевнобольных. Видел сотни людей с различными психическими отклонениями и могу со всей уверенностью заявить, что сейчас передо мной стоит очень усталый, но точно не нуждающийся в услугах нашей клиники человек.
Антон напрягся. Почти тоже самое сказала ему медсестра на посту в холле.
– А привёл я вас сюда, потому что чрезвычайно любопытен, – ответил Херш на немой вопрос, застывший в глазах гостя. – Мне интересно, что на самом деле побудило вас к нам обратиться?
Антон вздохнул. Он подозревал, что сойти за психа ему вряд ли удастся, поэтому у него был запасной план. Так себе план, если честно, но всё-таки. Он сел в весьма удобное кресло, побарабанил пальцами по дипломату и сказал:
– Кофе.
Директор удивлённо уставился на гостя, потом расхохотался.
– Вы не против растворимого?
– Только за.
Херш открыл шкаф, выудил оттуда две чашки с чайными ложками, банку кофе, сахар в кубиках и электрический чайник. Когда кабинет наполнился густым ароматом кофе и директор устроился в кресле, переложив сумку для ноутбука на пол, Антон произнёс:
– Вы абсолютно правы. Я вполне здоров во всех отношениях.
Херш кинул в чашку два кубика сахара, и, помешивая ложкой кофе, покрутил свободной рукой, призывая Антона продолжать.
– Я журналист. Хочу написать о жизни психиатрической клиники изнутри. О том, какого это – быть психом.
– У нас таких людей называют душевнобольными, – поправил директор.
– Конечно, простите.
Херш досадливо нахмурился, как преподаватель музыки, сначала увидевший молодую смазливую абитуриентку, а потом услышавший её противное безобразное пение.
