“Откуда это он бежит, как заяц, вприпрыжку, из каких далей?” – задумался я и посмотрел в сторону его истока, как раз – в сторону солнца. Мутный, коричневатого цвета ручеек, несущий соломенный мусор, … не узнал. Играя с солнечными лучами, переливалась, текла, звеня, не вода – текло, журча, жидкое живое золото.
Вот так бегущая по водомоине грязнуха превратилась в золотящий, радующий глаз ручеек.
Нередко так бывает на земле, в жизни нашей: посмотришь с одной стороны – одно, посмотришь на то же самое с другой точки – увидишь другое. Знать, не случайно родилось выражение: “Смотря с какой стороны посмотреть!”
Налил я в чайный граненый стакан воды и посадил по веточке ольхи, орешника и вербы. Положив на стол чистый лист бумаги, поставил его на неё. Комната, где я на время остановился, обрела, показалось, другой вид, стала уютней.
На другой же день мои веточки-малютки зацвели. Я слегка постучал по ним карандашом, и на белый лист бумаги нежно-золотистым облачком опустилась пыльца. Приподнял стакан и от увиденного внутренне улыбнулся. С листа немигающим взором смотрело на меня окруженное желтой короной белое солнце! Смотрело ясно и доверчиво спокойно.
Пыльца у орешины с ольхой – светло-желтая. Такого же цвета она у ржи и картофеля, такая же у огурца, яблони, лебеды, лопуха… Пыльца желтая, а листья же почти у всех растений, неважно откуда они, – с юга или с севера, – всегда зеленые. Лишь оттенками различаются.
О природе зеленого цвета листа знает любой школьник.
А пыльца? Почему она желтая даже у черной розы и черного тюльпана?
Ответ, при желании, найти нетрудно. Стоит порыться в справочниках или обратиться за помощью ботанику, и он будет найден. Но зачем? Какая в этом надобность? Ведь всезнание – не есть еще знание. Если чувствуете душой свое родство с природой, если ваш взгляд на неё свеж, светел и честен, то вы поймете, что пыльца – это мельчайшие осколки солнца, что эти желтые пылинки – плоды его живительного, дарующего радость дыхания…
Вот и вся тайна золотого свечения пыльцы.
Подошел я к окну и увидел маленькую пичужку. Она легкой тенью мелькала вдоль высоких, освещенных обеденным солнцем домов. Исчезнет – снова покажется, исчезнет… так и челночит.
“Уж не ласточка ли? – обрадовался я догадке. – Она, похоже… Но ведь зима все еще хорохорится! Вон как снежком припугивает…”
– Лена, Лен! – все еще сомневаясь, кричу на всю квартиру дочери, готовящей в соседней комнате уроки. – Беги скорей ко мне, касатки вернулись!
– Ну и что? – прибежав на мой зов, переспросила дочь с безразличием. – Я ее еще позавчера приметила. Все вдоль стен восемнадцатого дома летала. Правда…
– Позавчера? А не рановато ли? И тепла-то по-настоящему не было. То зима, то отзимки.., – наблюдая за пташкой, пытался возразить дочери.
– Не-э, нисколечко! Нам вчера Нина Павловна почти весь урок рассказывала о ласточках. “Удивительная, дети, эта птичка, удивительная!” – запомнила еще ее слова. Ой она и любит их! Правда…
– Она не говорила, когда ласточки со своих “курортов” домой, на родину, возвращаются? Не помнишь, а?
– Рассказывала. Ой, когда же, правда? Вот только… Чур – вспомнила! Вспомнила. В середине мая. Вот когда!
– А сегодня?
– А сегодня, папонька, – апрель, девятнадцатое.
– Вот именно! Как же тогда это понимать, милая юннатка?
– Не знаешь? – от удивления вытаращила глаза Лена.
– Нет, – немного смутившись, признался я.
– Это разведчица, папа! Ее послала стая. Проверить: тепло здесь у нас или холодно. Правда…
– Разведчица? – не сразу поверил я. – Не шутишь, затейница?
– Не-э, – ответила, тряхнув косичками, дочка и убежала к себе.
А ласточка-посланница все летала вдоль южных, пригретых солнцем, стен пятиэтажек. Вся надежда у нее, видно, на солнцепек. И теплее там, и мушки-букашки раньше оживают, охотиться-кормиться можно.
Птичка летала медленнее, чем обычно. Устала. Еще бы! Преодолеть такие расстояния, а тут еще эта заваруха с метелью. Угодила в переплет.
Весну, гласит поговорка, начинает ласточка, а соловей ее заканчивает.
Только дождется ли храбрая птичка весеннего тепла? Выдержит ли эти испытания непогодой ее маленькое сердце? Кто не знает, чем нередко кончают разведчики?
Порыв бродяги-ветра пролетел, бормоча о чем-то, над осинами и поспешил догонять своих.
– Цо-цо-цо – донесся в ответ с земли.
Дождинки?! Откуда им быть с такого ясного неба?
Оглянулся вокруг.
Снег спрятался до следующего снега. Прежде чем уйти, прошлогоднюю палую листву так спрессовал, так отутюжил, как-будто под деревьями постелил кошму с палец толщиной.
Сухо и тепло. Самая светлая пора леса. Светло, жизнерадостно и на душе.
Ш-ш-ш-ш – снова птицей пролетел лесом верховик.
Цо-цо-цо – снова слышу с “кошмы”. Можно подумать, кто-то – не ветер ли? – кинул горсть горошин.
Инешкипаз* , это что за чудо?
Наконец-то расколол орех.
Так шутил-насмехался надо мной озорной ветерок. Он расчесывал деревья, осину и кидался в меня ставшей ненужной скорлупой почек. Долетая до сухого плотного покрывала, они издавали звук падающих дождинок.
Сухой дождь…
