Ни голод, ни мор в стране, ни даже отсутствие родной матери не могли исправить капризного наследника престола, шестилетнего Эгирона из рода Аоддион, пока отец не поставил ему в условие воспитание случайно найденного дикого мальчика. Эгирон станет королем, только если сделает из найденыша, который даже ходить на двух ногах не умеет, человека. А ведь юному принцу и так забот в жизни хватит. Ему предстоит еще выучиться, а потом и жениться, не говоря уж о вредной папиной находке.
Конница шла уже третью неделю, провизия и запасы воды заканчивались, а солнце убивало всадников палящими лучами, лишало их воли двигаться дальше. Лето в этом году было на редкость засушливым, небо никак не желало смилостивиться и послать хоть небольшие дожди. По всей стране, то тут, то там вспыхивали эпидемии мора и выкашивали целые города, не щадя ни крестьян, ни знать. Дикое зверье, обезумевшее от голода, не скрываясь, нападало на деревни и резало не только отощавший из-за засухи скот, но и людей.
Тридцать человек в одинаковых серых плащах держали путь к герцогству Шорри на юго-востоке страны, и никому из редких встречных было невдомек, что среди них находится сам король. В последние три года неурожаев, сначала из-за ливней, теперь из-за засухи, никто не видел, чтобы Дикиор улыбался, не было балов, пышных приемов, король делал все мыслимое и немыслимое, чтобы сохранить государство. Но все казалось тщетным, половина населения Елора вымерли от голода и мора. Словно кто-то проклял целую страну.
Но опускать руки Дикиор не собирался, продолжая упрямо искать способы или остановить этот кошмар, или переждать. А тут еще двое друзей и по совместительству советников все уши прожужжали. «Сир, в Шорри волки разорили тринадцать деревень», «Сир, на юге, в Одире, ходят слухи, что к ним пришел маг с севера».
— Бред! — шикнул Дикиор — В нашем гиблом мире маги не появлялись уже тысячелетие. И вряд ли вообще появятся. А ты, вместо того, чтобы думать, как бы сохранить государство, собираешь народные сплетни.
— Прошу прощения, сир. — советник низко поклонился в седле.
— С лошади не свались, прощения он просит. — раздраженно буркнул правитель.
Солнце опустилось за горизонт, но прохладнее от этого не стало. Всадники спешились возле дубовой рощи, местами сгоревшей от пожара. Даже в ближайшие селения они не заходили, всюду был риск подхватить смертельный мор. На сон грядущий подкрепились черствым хлебом с усохшим сыром и ключевой водой из своих запасов. Ручьи все пересохли, а в деревенских колодцах вода была чудовищно мутной.
Дикиор думал о том, что останется от его владений, сомневался, что некогда процветающая страна сможет пережить такие испытания. Пожалуй, спасало только море, но и оно, как на грех, не давало рыбакам приличных уловов, словно вся природа решила уничтожить людей. А дома его ждал семилетний сынишка, Эгирон, оставшийся в этом году без матери. Вернее, родная мать умерла, когда ему и года от роду не было, но Сирэлия, вторая жена Дикиора, искренне старалась заменить ему мать. Впрочем, избалованный и заласканный мальчишка не расстроился, когда она умерла, объявив во всеуслышание, что невелика потеря и отец найдет еще одну. Наказывать ребенка за подобные речи на похоронах, он не стал. В конце концов, это его вина, что принц растет таким, он слишком его любил и позволял практически все. И эта любовь привела к тому, что весь двор рыдает из-за наследника горючими слезами. Но вот он вернется — и плотно примется за воспитание сына, больше никаких поблажек. Так решил Дикиор, король Елора.
Но спокойного ночлега у королевской свиты не вышло. В середине ночи, когда тьма особенно густа, как патока, и свет костра не может рассеять ее более, чем на три шага, их окружили. Желтые звериные глаза, не мигая, воззрились из темноты на людей, Дикиор насчитал порядком сорока хищников. Охрана оттеснила короля и двух его советников к костру и выстроилась вокруг, спинами к огню, с мечами в руках. За спинами своих людей Дикиор не видел происходящего, но и страха не испытывал. Его воины были опытными рубаками и за смелостью в долг не пошли бы. Буквально три ночи назад они отбивались от стаи волков, и теперь вот, снова серые хищники.
Но, когда закипел бой, Дикиор понял, что сильно ошибся, поскольку перепутать волков с рысями непростительно. Голодные кошки за раз загрызли половину его отряда. Другая половина, оправившись от шока, быстро облили лезвия мечей горючей жидкостью и подожгли. Тем и спасли и себя, и своего повелителя.
— Тридцать восемь кошек. — доложил капитан охраны — Из низ пятнадцать убиты, другие разбежались.
Сказать, что Дикиор был шокирован, это не сказать ничего.
— Урид, ты где-нибудь видел такую стаю кошек?
— Нет, сир. — ответил капитан — Обычно кошки в стаи не сбиваются. Только у этой стаи было еще кое-что странное.
— Что же?
Урид поклонился королю, дал знак своим людям и двое воинов предстали пред очами сюзерена, удерживая в руках что-то маленькое, грязное, отчаянно визжащее, словно в попытках рычать, и царапающееся.
— Это что, котенок?
— Нет, сир. Это ребенок.
Для герцога Шорри, молочного брата короля, визит Дикиора не был сюрпризом, он ожидал своего сюзерена и все успел подготовить. Потому король и его люди спокойно отдохнули и привели себя в порядок.
