Егор задумчиво смотрел на рюкзак под ногами. Этот рюкзак тоже из той жизни, из счастливой. Вспомнил, как плясали тонкие пальцы по грифу гитары. Он увидел ее у костра в одном из студенческих турпоходов. Нет, сначала услышал. Низкий грудной голос. «Я здесь, Инезилья, я здесь под окном…» — пела она, и ладная шапочка каштановых волос на ее голове вздрагивала в такт аккордам. И он почувствовал себя сразу и Дон Жуаном и Доном Сезаром…
— Па-а-ап! — Тошка потрясла его за руку. — А мы в Аквапарк завтра пойдем?
— Да, — машинально кивнул Егор, — пойдем, да. — Он посмотрел на дочь, переминающуюся босыми ногами на холодном полу. Ее глаза с надеждой смотрели из-под растрепанной челки. Егор почувствовал комок в горле. — Ну, что ты, мышка? Конечно, пойдем! — он подхватил дочь на руки и подбросил в воздух. — Ну и тяжелая ты стала, однако! Скоро меня перерастешь!
Уложив дочку и бережно накрыв одеялом, Егор вернулся в комнату, долго смотрел на недопитую бутылку, борясь с искушением. Иногда он завидовал алкоголикам. Если б можно было напиться и забыться. Забыть, что где-то умирает самый любимый человек, и ты ничем не можешь ему помочь.
Он ясно помнил тот день. После сложной операции Нина лежала в реанимации, подключенная к какому-то хитрому аппарату, но им разрешили навестить ее. Он и вышел-то переговорить с лечащим врачом на минутку. А когда вернулся, первое, что увидел — ровную зеленую линию на мониторе, дефибриллятор в руках у врача, а уж потом испуганные глаза дочери, которую медсестра тащила из палаты. Ее удалось откачать, но из комы она так и не вышла. Егор вздохнул и потер лицо. Никак нельзя раскисать. У Тошки, кроме него, никого нет.
Часы на стене тихо шептали тик-так, тик-так. Тошка прислушивалась к звукам из гостиной — вот папа выключил телевизор и ушел к себе. Наверное, будет сидеть полночи за компьютером, работать. Как хорошо знать, что папа всегда рядом с тобой — умный и смелый, самый лучший на свете. Только ее и больше ничей. Тошка улыбнулась, вспомнив растерянность и даже страх в глазах дяди Паши. Избавиться от него оказалось еще проще, чем от ненавистной Али. Так же легко, как нажать кнопку на серо-белом корпусе аппарата. А потом молча наблюдать, как зеленые зигзаги на мониторе становятся меньше, реже и постепенно затухают совсем, превращаясь в унылую ровную линию. Главное, не смотреть на неподвижную фигуру на кровати, опутанную проводами и трубками. Это не мама. Это не может быть мамой. Это что-то, отнявшее у нее отца, то из-за чего его никогда не бывает дома. Она просто хотела освободить его. Но теперь все будет иначе, все будет хорошо. Завтра они пойдут в аквапарк, и на следующие выходные тоже куда-нибудь пойдут, и так будет всегда. Тошка повернулась на бок, подложив ладошки под щеку. Через минуту она уже крепко спала.
Непривычно теплый ноябрь выдался в этом году. Несмотря на сумерки, во дворах все еще гуляли детишки. Бабульки бурно обсуждали чужие дела. «… так я ж и говорю! Не дай бог, такую жизнь! Третий год лежит. Да хоть бы уже отмучилась, что ли! А детям ее каково? Ты ж характер ее помнишь? Всю кровь у них выпила…»
Егор припарковался и пошел к ярко освещенным дверям супермаркета. На входе, он посторонился, пропуская женщину с коляской. Та мельком глянула на него из-под капюшона голубой куртки.
— Аля? — воскликнул он с удивлением.
Аля откинула капюшон и внимательно посмотрела ему в лицо.
— Плохо выглядишь, Егор. Как ты?
— Как видишь, — он усмехнулся и полез за сигаретами.
— Много куришь, — Аля покачала головой. — Как Нина? Прости, если…
Егор махнул рукой.
— Ничего. Все так же. Тошка в пятый перешла. Серафима нам помогает.
Аля кивнула.
— Как сама? — Егор посмотрел на малыша, укрытого одеялом.
Аля мигом развернула коляску, пряча ребенка от любопытных глаз.
— Как видишь. Извини, нам кушать пора, — она махнула рукой, прощаясь, и быстро пошла прочь.
Егор задумчиво смотрел ей вслед. После той ссоры прошло чуть больше года. Аля тогда долго еще пыталась помириться, звонила, что-то говорила и плакала в трубку, но Егор был непреклонен. В задумчивости он сделал покупки и поехал домой.
Тошка выскочила из своей комнаты и обняла его обеими руками. Егор отметил помятое лицо, всклокоченные волосы. Опять днем спала? И уроки наверняка не сделала.
Егор ковырялся вилкой в тарелке, просматривая почту на планшете, а сам то и дело возвращался мыслями к Але. А что, если она и правда не била девочку? Неужели Тошка соврала? Зачем? И с кем посоветоваться? Паша, друг закадычный, почему-то звонить перестал. Помнится, хотели на рыбалку, да так и не собрались. То теща заболела, то аврал на работе, Егору даже показалось, что Павел избегает его. Может, он друга, чем обидел, да не понял? Недолго думая, он набрал номер.
Они встретились на следующий день и Егор к лишним церемониям непривычный, сразу спросил, что не так, Паша? Обидел чем — скажи.
Павел тяжко вздохнул и рассказал. Но то, что он говорил, казалось невероятным. Не могла Тошка такое придумать. Не могла!
