— Каролин, позволь спросить тебя кое о чем. Много лет назад Мак рассказал мне, что ты в меня влюбилась, и велел вести себя осторожнее, не подыгрывать тебе и не поощрять. — Он сделал паузу, явно пытаясь сохранить игривый тон. — У меня есть шанс как-то возродить в тебе ту былую влюбленность или теперь она так и останется односторонней?
Я не удержалась от улыбки.
— Это было подло с его стороны.
— Ничего подобного. — Ник вновь стал серьезен. — Ладно, Каролин. Я отпущу тебя. Но помни, что мы обязательно прорвемся.
Я расплакалась. Не хотела, чтобы он это слышал, и выключила трубку, но потом вдруг засомневалась, действительно ли он начал произносить слово «вместе» или мне так показалось из отчаянного стремления принять желаемое за действительное?
Потом мне впервые пришло в голову, что, по-видимому, мой сотовый и домашний телефоны прослушиваются. Наверняка прослушиваются, подумала я. Барротт не сомневался, что я поддерживаю связь с Маком. Полицейские первым делом захотели бы узнать, звонит ли он и как часто.
Вспоминая разговор с Ником, я подумала, как горели, должно быть, у них уши, когда он предположил, что они хотели устроить ему ловушку с несовершеннолетней клиенткой в баре.
Надеюсь, им было стыдно.
Лил и Гас Крамер сидели, нервно выпрямив спины, в кабинете капитана Ларри Ахерна. Капитан сверлил супругов глазами, прикидывая, какой подход к ним выбрать. Как только Гейлор привел их в кабинет, сразу стало ясно, что Лил Крамер близка к нервному срыву. Руки у нее дрожали, уголок рта подергивался. Она едва сдерживала слезы. Начать мягко или сразу врезать правду? Он предпочел действовать грубо.
— Лил, вы не сообщили нам, что провели два года в тюрьме за кражу драгоценностей, — резко произнес он.
Она восприняла его слова как зуботычину. Охнула, вытаращила глаза и начала стонать.
Гас вскочил со стула.
— Да заткнитесь вы, — заорал он на Ахерна. — Хотя бы взглянули на то дело. Она была зеленая девчонка из Айдахо, без семьи, день и ночь ухаживала за престарелой дамой. До тех побрякушек она даже не дотрагивалась! Комбинацию сейфа в доме хозяйки знали только ее родственнички. Они подставили Лил, чтобы завладеть не только драгоценностями, но и страховкой, пусть сгниют они в аду.
— Ни разу еще не встречал того, кто, побывав в тюрьме, не утверждал бы, что его подставили, — сурово сказал Ахерн. — Сядьте, мистер Крамер. — Он вновь обратился к Лил: — Мак вас когда-нибудь обвинял в краже?
— Лил, не говори ни слова. Эти люди снова пытаются тебя подставить.
У Лил Крамер обвисли плечи.
— Если так, то я ничего не могу поделать. Мне никто не поверит. Незадолго до исчезновения Мак спросил, не видела ли я его новых часов. Я поняла, что он намекает, будто это я их взяла. Очень расстроилась и накричала на него. Я сказала, что вся эта троица в квартире очень неаккуратна, поэтому, если что-то теряется, сразу думают на меня.
— А кто еще вас обвинял? — продолжал допрос Ахерн.
— Этот отвратительный Брюс Гэлбрейт. Он не мог отыскать свое кольцо выпускника колледжа. Можно подумать, оно мне нужно. Зачем оно мне сдалось? А потом, через неделю, он сказал, что нашел кольцо в кармане брюк. Конечно, никаких извинений, никакого тебе «простите, миссис Крамер».
Она теперь не сдерживала слез, рыдая от усталости и безнадежности.
Ахерн и Гейлор переглянулись, подумав об одном и том же: это будет легко проверить.
— Так вы не знаете, нашел ли Мак свои часы до исчезновения?
— Нет, не знаю. Вот почему я так боюсь, что когда он вернется, то снова начнет меня обвинять. — Лил Крамер начала подвывать. — Поэтому когда мне показалось, что я увидела его в церкви в тот день…
— Что значит «показалось»? — перебил женщину Ахерн. — Вы говорили нам, что совершенно точно видели его там.
— Я видела кого-то примерно его роста, потом я узнала про записку и решила, что это был он. Позже я засомневалась, но сейчас, пожалуй, я снова уверена, хотя…
— Почему вы вдруг решили перебраться в Пенсильванию? — перебил ее Гейлор.
— Потому что племянник мистера Олсена, Стив Хокни, услышал, как Мак интересовался насчет часов и теперь Стив меня шантажирует! — пронзительно закричала она. — Он хочет, чтобы мы пожаловались его дяде на Говарда и добились, чтобы Альтмана уволили и… и… я… больше… не выдержу. Я хочу только умереть. Я хочу умереть…
Лил Крамер наклонилась вперед, закрыв лицо руками. Ее худые плечи сотрясались от рыданий. Гас опустился рядом с ней на колени и обнял.
— Успокойся, Лил, — приговаривал он, — успокойся. Мы сейчас пойдем домой.
Он поднял глаза и посмотрел сначала на Ахерна, а потом на Гейлора.
— Вот что я думаю о вас двоих, — сказал он и сплюнул на ковер.
Поговорив с Ником, я набрала номер Джеки Рейнолдс, своей подруги-психолога, которая давно пыталась до меня дозвониться, а я все откладывала с ней разговор. Разумеется, Джеки была в курсе моих проблем, читая газеты, но мы почти с ней не общались после того ужина, когда все это только начиналось. Помня о своем подозрении, что телефон может быть на прослушивании, я давала только самые общие ответы на ее вопросы.
Она сразу поняла, в чем дело.
